Хотя, если быть честным, в первые реинкарнации я и сам довольно быстро отлетал на тот свет и, несмотря на подвиги и заслуги, отправлялся в ад для очистки, после чего перерождался.
А если вдруг меня начинало заносить… Нравилось убивать, пытать и творить прочие злодейства, ко мне тут же прилетало: либо топором по голове, либо стрелой из засады, или вообще шишка с дерева упала, и всё, совсем мёртвый стал.
И в ад на очистку кармы. Проклятье, да меня как пёсика дрессировали, шаг вправо, шаг влево — в темечко тюк и на переработку.
Говорят, даже зайца можно научить на барабане играть, а уж душу человеческую запрограммировать не так уж и сложно, за две-то тысячи лет.
Так что, когда Всеслав исчез и некому было присматривать за мной, во мне уже вырос моральный стержень, не быть злодеем. Быть убийцей — да, воином — легко, но не маньяком-убийцей.
Хм, ну так-то да, несмотря на мою профессию, я всегда старательно избегал невинных жертв, увы, не всегда удавалось, но я старался, и даже будучи киллером, брал заказы только на отъявленных негодяев.
Можно было бы сказать, что я не виноват, это всё Всеслав, что я мог бы стать учителем математики или там тренером по камасутре. Вообще, что значит можно? Так и скажу.
— Это что же получается, вся моя жизнь была предопределена тысячи лет назад и то, что я убийцей стал, и вот это вот всё? — обвожу руками вокруг. — А мои родители, они что, из-за этого погибли? За что, Хель? Они ведь были хорошими людьми?
— Нет, — качает головой. — Это не взаимосвязано. Если бы они остались живы, то ты, повзрослев, всё равно стал бы военным и отправился на войну.
— Там бы и погиб, — вздыхаю.
— Тоже не факт, — смотрит на меня, прищурившись Хель. — Последние тысячи лет за тобой никто не присматривал, ты даже регулярно в рай попадал, а не только в ад, как было изначально. Ты даже до старости умудрялся доживать в окружении внуков, а не только погибать на поле брани. Можно сказать, ты оказался мальчиком с характером, весь в моего мужа.
— Да уж, так себе сравнение, — сплёвываю.
— Не злись на него, — богиня касается моего плеча.
— Не злиться? Да он же меня выращивал как скотинку, измывался надо мной, пытал!
— Когда такое было? — удивляется девушка.
— Да в аду! Или что думаете, там сладенько? Я знаю, я был, я помню свою последнюю экскурсию.
— Да, хи-хи, мне докладывали, как вы там с Егором…
— Это да, — расплываюсь в довольной улыбке, — однако, это не снимает вины с Всеслава. Я же человек, а не подопытная крыса.
— То есть над крысками ставить эксперименты можно? — приподнимает бровь. — Думаешь, люди для богов что-то большее, чем для вас мышки или там собачки? Ты был для моего мужа всего лишь экспериментом.