Я отложил сапфир и посмотрел на свои руки. Шрамы от ожогов ещё не зажили полностью, но уже меня не беспокоили.
— Я не забываю, отец. Просто иногда приходится драться, чтобы защитить то, что мы создаём.
Василий кивнул:
— Понимаю. Но не дай этой драке поглотить тебя. Ты мастер. Создатель, а не воин.
— А если придётся выбирать? — спросил я. — Создавать или защищать?
Отец печально улыбнулся.
— Ты уже выбрал, Саша. Ты защищаешь, чтобы мы могли создавать. Это тоже ремесло. Трудное. Но… у тебя получается. Я лишь прошу тебя не уподобляться своим врагам.
Он вернулся к работе и взял паяльник.
— Кстати, с графиней Шуваловой договорился? Когда везёшь парюру?
— Да. Всё назначено, — отозвался я. — Послезавтра в два часа дня. Графиня в нетерпении. Возлагает большие надежды на наше мастерство.
— Ещё бы, — усмехнулся отец. — Свадьба с Долгорукой. Весь высший свет будет на праздновании. И если наш комплект произведёт впечатление, заказы посыпятся как из рога изобилия…
— Именно, — согласился я.
Дверь мастерской открылась. Лена вошла с пачкой писем в руке. Щёки розовые — видимо, только с мороза.
— Почта пришла, — сказала она, кладя конверты на верстак отца.
Я отложил сапфир и вытер руки тряпкой.
Отец тоже оторвался от работы и просмотрел письма:
— Заказ на комплект браслетов. Ещё один. Счёт от Овчинникова за последнюю партию.
Протянул мне изящный конверт. Плотная бумага, каллиграфический почерк:
— Тебе.
Я открыл. Приглашение на благотворительный бал от графини Шуваловой.
— Все средства, собранные на благотворительном балу, будут переданы в приют для одарённых сирот, находящийся под патронажем её сиятельства, — прочитал я. — Лена, кстати, тебя тоже приглашают.
Лена заглянула через плечо:
— Ой! Нужно платье!
— Купишь, — буркнул я. — Или будет повод выгулять то, что подарила тебе матушка на Рождество.
Следующее письмо было от Овчинникова. Новая партия золотых элементов была готова, прилагались отчёты из пробирной палаты.
Я откладывал письма одно за другим. Рутина. Бизнес.
Наверху, в квартире, раздалась трель дверного звонка. Послышались шаги Марьи Ивановны, голоса охранников. Через пару минут домоправительница спустилась в мастерскую.
— Александр Васильевич! К вам курьер! Казённый! В форме, при бумагах… Говорит, для вас послание, лично в руки.
Мы с отцом переглянулись. Я поднялся и вышел из мастерской.
В прихожей стоял молодой человек в форме имперской курьерской службы.
— Вы — Александр Васильевич Фаберже?
— Да, это я.
— Вам заказное письмо. Лично в руки. — Он протянул мне конверт. — Распишитесь о получении, пожалуйста.