Я не мог сидеть без дела.
Хлебников был задержан, Волков тоже. Дело вовсю крутилось в Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Семья оставалась под защитой императорских гвардейцев.
Казалось бы, можно и отдохнуть.
Но я не умел выдыхать. Руки требовали работы. Так что, едва проснувшись, я спустился в мастерскую.
Василий Фридрихович уже был там, склонился над верстаком с лупой на лбу. Работал над диадемой — часть свадебного комплекта для графини Шуваловой.
Финальные штрихи. Парюра была почти готова.
Я остановился в дверях, наблюдая за ним. Отец не заметил меня, полностью поглощённый работой. Паяльник касался золотой основы, металл плавился, образуя тончайший шов.
Я тихо подошёл и сел за соседний верстак. Отец поднял взгляд и улыбнулся:
— Не спится в такую рань?
— Руки чешутся, — ответил я.
Он кивнул на россыпь камней:
— Ну, раз зудит, вон сапфиры для колье. Нужно отшлифовать кабошоны. Неартефактные, ранга не требуют. Работай спокойно.
Я взял первый камень. Синий, глубокий цвет. Средний размер, около двух карат. Зажал в державке, включил шлифовальный круг.
Работа началась.
Мы молчали. Работа требовала концентрации. Каждое движение — точное, выверенное. Ритм успокаивал, руки двигались сами собой. Похоже на медитацию. Камень превращался из грубой заготовки в ювелирное чудо.
Отец паял. Тонкие золотые усики крепились к основе диадемы. Ажурная работа. Виноградные лозы, символ благополучия и плодородия — дизайн матери.
Полчаса прошло в тишине.
Потом отец отложил паяльник, поднял лупу на лоб и посмотрел на меня:
— Знаешь, чего мне не хватало?
— Чего?
— Вот этого. Работать вместе.
Он потянулся, размял плечи:
— Когда ты был маленьким, всегда сидел здесь. Вон на том самом стуле. Смотрел, как я работаю, даже пытался повторить. Просил подержать инструмент…
В памяти всплыли детские воспоминания моего праправнука Александра.
Не воспоминания Александра Фаберже. Воспоминания Петра Карла Фаберже. Первые уроки. Как держать резец, как шлифовать камень, как паять золото.
Любовь к ремеслу была у всех Фаберже в крови.
— Ты талантливый мастер, Саша, — продолжал отец. — Даже талантливее меня.
— Не говори глупостей, пап. Мне ещё учиться и учиться.
— Это не глупости, — он покачал головой. — Ты видишь камень иначе, чувствуешь металл. Это дар.
Василий нахмурился.
— Но ты выбрал другой путь. Бизнес, управление, войны с конкурентами. — Он посмотрел на меня в упор. — Это правильно. Ты — будущий глава Дома Фаберже, должен уметь защищать дело. Но не забывай и о ремесле, ведь оно в нашей крови…