Денис покачал головой.
— Саш, если это то, о чём я думаю…
Я кивнул:
— То искать мы будем долго и не факт, что успешно.
Я откинулся на спинку кресла и мысленно разложил информацию по полочкам. Отчасти даже приятно осознавать, что у тебя есть персональный враг с долгосрочной стратегией. Они, как правило, достойные противники.
Денис взял письмо из рук отца и внимательно изучил почерк, бумагу, чернила — привычка проверять подлинность документов.
— Это точно рука Пилина, — заключил он. — Узнаю почерк. Письмо непременно нужно передать капитану Морозову. Он вёл дело, знает все детали.
Ушаков сложил листы и посмотрел на меня:
— Но вот что странно, Саш. При жизни Пилин так никого и не сдал. А тут вдруг решил исповедаться…
— Боялся, — ответил я. — Это и по тексту письма видно. Человек писал в панике, торопился. Видимо, понял, что дни его сочтены.
Василий Фридрихович резко встал из-за стола. Лицо у него было мрачнее грозовой тучи.
— Значит, моя жена стала случайной жертвой! — проговорил он сквозь зубы. — Этот мерзавец целился в меня, а попал в Лиду…
Отец сжал кулаки так, что костяшки побелели. Я редко видел его в такой ярости. Обычно Василий Фридрихович был человеком спокойным, рассудительным и порой даже меланхоличным — творческая натура. Но когда дело касалось любимой женщины…
— Отец, успокойся, — сказал я. — Злиться сейчас бесполезно. Лучше подумаем, что делать дальше.
— А что тут думать? — отец резко обернулся ко мне. — Найти этого Фому и…
— И что? Мы же понятия не имеем, кто он такой.
Василий осёкся и тяжело опустился обратно в кресло.
— Но ведь кто-то должен знать этого человека! Фома… — он задумчиво повторил имя. — Нет, никого такого не припомню. За всю жизнь в ювелирном деле не встречал.
Я переглянулся с Денисом. Ушаков понимающе кивнул — он тоже помнил наш разговор о загадочных переводах.
— Завтра же поеду к следователю, — сказал я. — Передам письмо, а заодно спрошу, как дела с тем водителем грузовика, которого мы им сдали.
Ушаков тяжело вздохнул.
— Сдаётся мне это, тупик, Саш. Нет, всё нужно сделать правильно и по закону. Но и машина правосудия не всегда работает эффективно.
— Если не сможет Морозов, тогда будем искать сами, — ответил я. — И найдём. Это уже дело чести.
Следственное управление располагалось в мрачном сером здании на Литейном проспекте. Всем своим видом оно недвусмысленно намекало: сюда лучше не попадать.
Я припарковался у входа и прошёл через металлоискатель и детекторы артефактов под внимательными взглядами охранников. Дежурный, изучив мои документы с подозрительностью собаки-поисковика, наконец соизволил выдать пропуск.