Одет просто, но качественно. Тёмный костюм без излишеств, белая рубашка, галстук серого цвета. Никаких украшений, кроме простых часов на запястье.
Двигался он уверенно. Спина прямая, шаги чёткие. Взгляд цепкий — окинул зал за секунду, отметил все выходы, людей, потенциальные угрозы.
За ним шли трое.
Молодой человек лет тридцати с блокнотом и футляром для камеры — помощник. Худой, в очках, нервный.
Двое крепких парней в штатском — охрана. Оба под два метра, широкоплечие, с внимательными глазами. Руки держали в карманах — явно на рукоятках оружия.
Обнорский подошёл к нашему столику. Остановился, посмотрел сначала на меня, потом на Аллу.
— Господин Фаберже? Графиня Самойлова?
Голос глубокий, спокойный, с лёгкой хрипотцой курильщика.
Я встал, протянул руку:
— Александр Васильевич Фаберже. Рад встрече, Алексей Викторович.
Рукопожатие получилось крепким, сухим. Обнорский пожал руку, оценивающе глядя в глаза.
Он повернулся к Алле:
— Ваше сиятельство.
Девушка кивнула:
— Благодарим за то, что согласились встретиться.
Обнорский сел напротив нас. Помощник и охрана остались у барной стойки — на расстоянии, но в пределах видимости.
Журналист снял очки, протёр платком, надел обратно. Посмотрел на нас внимательно — изучающе, профессионально.
— Итак, приступим, — сказал он ровным тоном. — Время — ценный ресурс для всех. Предлагаю не тратить его на церемонии. Давайте сразу к делу?
Я начал рассказ с самого начала — с деяний Пилина, презентации модульных браслетов в ноябре и о том, как презентацию пытались сорвать.
Обнорский делал пометки в блокноте, не поднимая головы.
— Затем, уже после успешного запуска, к нам приехали представители Хлебниковых. Предложили партнёрство — использование их заводских мощностей для массового производства.
— Условия? — коротко спросил Обнорский.
— Кабальные, — ответил я. — Разделение прибыли шестьдесят на сорок в их пользу. Передача технологии. Эксклюзивность — запрет работать с другими производителями. Жёсткие штрафные санкции за любое нарушение.
Обнорский кивнул, продолжая писать.
— Мы отказались. Вскоре началась информационная атака.
Алла достала из сумки папку, положила на стол. Обнорский взял её, начал изучать.
— Заказные статьи в газетах и роликах ряда блогеров, — пояснила Алла. — Клевета, подрыв репутации, прямая ложь. Они намеренно портили наши изделия и выдавали это за брак, чтобы подорвать репутацию дома Фаберже и мою лично.
— Мы провели расследование по своим каналам, — добавил я. — Выяснили, что статьи финансировались через дочернюю компанию в холдинге Хлебниковых, а подстава с заменой самоцветов в артефактах через некого Фому.