Скашивает на меня взгляд. Мимо глаз, к сожалению. Сразу вниз. Выдыхает шумно, только после на меня зыркает. Грудь пружинит вверх-вниз, привлекая внимание. Запечатана, будь здоров. Только догадываться, что там под белой рубашкой. Упираюсь ладонью в косяк и наклоняюсь к ней.
— Нет, — не двигается с места.
— Тогда должна знать, что я вот это, — киваю на бухлишко, — не заказываю.
Мне хватает Катьки или другой девчонки, чтобы привести себя в порядок после боя.
— Куда нести? — кривится так, будто перед ней не победитель, а дворовый пес.
— Ты же не новенькая, — дергается в сторону, пытаясь уйти.
Не даю, оглядывая с ног до головы. Твою ж… Забираю поднос, не смотря на ее отчаянное сопротивление.
— Беги, мамочка.
— А…
— Сам отнесу.
Или тебя дяди сожрут. Они сегодня не в адеквате. Сорвали бабок больше, чем за все бои в течение года. Я и сам не рассчитывал на победу. Соперник опытнее. Весовые разные. Все прогнозы на мою смерть.
Убегает, сверкая пятками. Как вообще сюда попала с такими приличными базовыми настройками? Развратят, стопроцентно.
Выхожу из раздевалки. Через пару метров кабинет Марата. Толкаю дверь.
Смеются. Бабло считают.
Все ставки только налом, чтобы никто не отследил.
Марат замечает меня. Скалится.
— Профессию решил сменить, Волчара, — хлопает по плечу, когда оставляю поднос на столе. — Вовремя пришел. Твои кровные, — протягивает увесистую пачку. — Удивил, так удивил.
Молча, киваю. На диалоги не настроен. Меня друзья наверху ждут.
— Может с нами?
— Не, устал.
Хмыкает. Не верит, да и предлагает ради галочки.
Разворачиваюсь и отчаливаю к себе.
— Асад с Аникой с отдыха вернулись… — долетает до ушей, когда нахожусь в коридоре.
Мотор кипятком обливает. И вроде отпустить должно, а никак.
Наплевав на ссадины, накидываю на себя футболку, влетаю в кроссы и чувствую, как херачит кровь по венам. Разгон максимальный.
Путь через коридор, наверх. Знал ведь, что от нее, как от опасного вируса не избавиться, тем более в баре ее родственников, но каждый раз сюда, словно за порцией кайфа несусь. Получаю, конечно, адреналин. Первые время помогало, а сейчас отдает пустотой внутри.
С-с-сука, больно…
До друзей не дохожу, натыкаясь перед барной стойкой на Катюху. Тяну ее за руку к подсобке.
Хихикает, как дурочка.
— Ну, Кир, не здесь же, — пытается сопротивляться, пока тискаю за все выпуклости. — А вдруг…
Давлю ей на плечи. Без напряга опускается. Дергает за ремень. Расстегивает ширинку. Упираюсь затылком в стену, закрываю глаза, представляя совсем другого человека. Глаза карие. Губы пухлые.
Толком понять не успеваю. Скрипит дверь. По глазам бьет свет.