Если продать квартиру, то мы сможем купить комнату в общаге и оплатить операцию. Проблема лишь в том, что мама не согласится на это, а я не хозяйка имущества.
Как уговорить ее, не представляю. Хоть обманом действуй.
И это самый провальный вариант, потому что я и ложь – несовместимые понятия. Лицо выдает мгновенно. И пробовать не стоит.
Вот и как тут удержаться и не плакать, если глаза тут же увлажняются от бессилия?!
Если представить, что мне все смены разом отдадут, то за короткие сроки я не наберу всю сумму!
Откусываю круассан и смахиваю непрошенную слезу. Надо придумать что-то, иначе…
— Эй! — взвизгиваю, потому что мой десерт оказывается в чужих руках, и первое, что попадается на глаза, ширинка.
Нет, ну он точно надо мной издевается, не иначе!
Волчара собственно персоной разваливается на соседнем стуле и за один заход вкидывает круассан себе в рот, сладенько пожевывая.
У меня же от раздражения раздуваются ноздри.
— Вот скажи мне, — прищуриваюсь, глядя на наглеца, — кто ты после этого?
— Дайка подумать, — вытирает подушечкой большого пальца уголки губ и подается вперед, — счастливый человек?
— Ты – вор и вредитель.
— С вором понятно, а вредитель почему?
Улыбается так, словно ангел, а не тот, кто сломал мне психику дважды.
— По той же причине, — фыркаю, допивая кофе, который тоже конфискует на лету этот гаденыш.
Остатки теряются в его волчьей пасти. И что Милке понравилось? Хамство на прокачке?
Сгребаю рюкзак и хочу уйти. Ловит меня за локоть, чуть ли не впихивая в свое накачанное тело. Упираюсь с запозданием, поражаясь его наглости. От возмущения чуть ли не задыхаюсь.
— Ты охренел?! — шиплю, чтобы не привлекать внимание.
Студентов сейчас мало, но они есть, и быть в компании Волчары все равно, что добровольно повесить себе на лоб листовку с надписью «дура и давалка». И если с первым бывают проблемы, то второе точно не про меня. И такую репутацию заслужить по ЕГО милости я не хочу.
— Ага, от твоей красоты, — произносит без эмоций, глядя ЗА, а не НА меня.
— Ой, фу, не комплимент, а оскорбление, — дергаю локоть.
Не отпускает. Зыркает так, что ноги подкашиваются от страха.
— А ты нормальная.
И шарит по моему лицу глазами, словно только что увидел. От истеричного смешка не удерживаюсь, естественно.
— Да, а ты мастер пикапа.
Прищуривается. И от зрительного контакта у меня вдруг подскакивает давление. Сглатываю.
— Слушай, я не впечатляюсь видом… Хм-м-м… — скашиваю взгляд вниз к его ширинке и тут же возвращаю к глазам, изучающим меня чересчур внимательно. — Твоего… Ну, ты понял. Так что, если неправильно интерпретировал мои взгляды, пора расставить все точки над «и». Ты мне не нравишься. Даже наоборот. И бесит вот это, — намекаю на его руку, намертво приклеенную к моему локтю. — Применение силы, когда это неуместно, слабость.