Улыбка выглядела зловещей и не предвещала ничего хорошего. Весельчак хлопнул в ладоши. Архаров прислушался. В коридоре послышались мерные шаги, заглушаемые шарканьем. Как будто один человек шел, а второго тащили волоком. Предположение оказалось верным. Более того, оно заставило сердце Александра остановиться в ужасе.
В лабораторию «Л-125» вошел огромный детина с пустым взглядом. Его звали Ермолай. Пудовые кулаки, слюна течёт из приоткрытого рта, а в белках глаз то и дело проплывают красные прожилки. Странный молчаливый человек, чьи удары множество раз ломали кости Александра. Ермолай втащил в лабораторию оборванку и с силой швырнул её внутрь.
Женщина проскользила по белоснежному кафелю и замерла. Ей завязали глаза, связали руки, но по обрывкам платья можно было смело предположить, что она из аристократического рода. Более того, Александр знал её лучше, чем кого-либо ещё.
— Мама? — в ужасе прошептал абсолют.
— Забавно, не правда ли? Вы годами твердили, что однажды за вами придёт отец, а пришла мать, — усмехнулся учёный и сорвал повязку с глаз пленницы.
— Саша, Сашенька, это ты? — испуганно пробормотала женщина и попыталась подбежать к сыну, но потеряла равновесие и упала лицом на кафель.
— Ермолай, — коротко бросил учёный.
Здоровенный детина поднял с кафеля женщину за руку, словно пушинку, и замер, равнодушно глядя на абсолюта.
— Пустите её, твари. Иначе… — прорычал Александр, сжав зубы так плотно, что они готовы были раскрошиться в любую секунду.
Архарова Екатерина Павловна наконец-то рассмотрела то, во что превратился её сын за долгие годы избиений, и не смогла сдержать слёз. Красивое лицо осунулось, глаза ввалились внутрь, а обилие синяков… Одним словом, материнское сердце терзала нисчем не сравнимая боль. Всхлипнув, она заревела навзрыд.
— Вижу, вы рады такой долгожданной встрече. Что-то мне подсказывает, что сегодня наши с вами споры закончатся раз и навсегда, — улыбнулся учёный и провёл по щеке женщины острым ногтем, оставив на коже кровавый след. — Если вы, Александр Константинович, откажетесь принять в себя дух нашего Императора, то ваша мама… — Учёный щёлкнул пальцами.
Стальная хватка Ермолая сдавила руку женщины в области локтя, после чего раздался хруст, заглушаемый воем Екатерины Павловны. Кости сломались с такой лёгкостью, как будто они были сделаны из сухих травинок.
— Суки! Я убью вас! Твари! — заорал Александр, сотрясая цепи, но вырваться не удалось.
— Неверный ответ, — улыбнулся учёный и снова щёлкнул пальцами.
Ермолай перехватился выше и размолол плечевые кости женщины. Если бы Александр мог вырваться, он бы убил этих ублюдков, а после исцелил мать, но сил не было. Чёртовы зелёные трубки выпили из него всю ману, а голодовка иссушила мышцы, лишив их силы.