— Хрена себе! — Капитан тут же замялся и добавил. — Извините. В смысле, вы последняя из почившего рода князей?
— Скорее всего, последняя, — с грустью в голосе сказала она. — Если бы мой отец решил бросить Кёнигсберг и отступить, то выжил бы весь род. Да, мы бы жили на птичьих правах, на чужих землях. Но жили бы. В итоге, своей выходкой он спас другие рода, но наш род уничтожил подчистую.
— Теперь понятно, почему у Михаила такие задатки в два года, — хмыкнул Гав и, не докурив, выбросил бычок в окно. — В вашем роду было три абсолюта, а подобным в империи мало кто мог похвастаться.
— Вот именно. Было три абсолюта… — Мама замолчала и с тоской уставилась в окно.
— А что случилось, почему дед умел? — спросил я, но от мамы ответа не получил. Она мыслями улетела куда-то далеко.
— Было расширение аномалии. Тогда погибло много славных бойцов. К примеру, мой отец. — Гаврилов потянулся к пачке сигарет, достал ещё одну папиросу, подумал секунду и засунул её обратно. — Пойду подышу.
Капитан вышел из дома, а я погрузился в раздумья. Это что выходит? Я из княжеского рода? Забавный выверт судьбы. Я сын княгини без княжества, и в то же время, баронский сын, живущий жизнью детдомовца. Впрочем, жаловаться мне не на что.
Тем более, что благодаря маминому рассказу, я понял одно. Дед до последнего сражался за свой дом, а значит, в Кёнигсберге должны были остаться родовые артефакты. Однажды я туда попаду и отвоюю наше с мамой княжество. Да, звучит амбициозно для двухлетки, но вы уж извините. Я, на секундочку, хочу остановить войны на всей земле, а освобождение жалкого княжества — это даже не цель, это средство.
Тюмень. Резиденция графа Малышева.
Сергей Алексеевич гулял с дочерьми в парке. Наслаждались пением птиц, любовались тем, как природа оживает. Граф мило улыбался. Шутил, а в душе проклинал идиота Черчесова. «Придурок! Не мог подождать пару дней? Я почти подготовил войска к нападению!» проносилось в его голове.
Малышев был отличным актёром и ни единый мускул на его лице не дрогнул от этих мыслей. Так было до тех пор, пока из поместья не выбежал всклокоченный дворецкий. На вид дворецкому было в районе шестидесяти лет, но бежал он, как молодой парень, позабыв про скрюченную спину. Подбежав к графу, дворецкий, задыхаясь, поклонился и сказал:
— Ваше сиятельство. Вы должны услышать одну новость.
— Это так срочно? — меланхолично спросил Малышев и посмотрел на дочерей.
Снежана и Виолетта. Два ангелочка, которых он всеми силами оберегал от опасностей внешнего мира. Оберегал вполне успешно, из-за чего превратил девочек в домашних питомцев. Они, словно птицы, были заперты в золотой клетке. Да, безопасно, но разве это жизнь? О слове «свобода» они знали лишь из многочисленных книжек, которые читали ежедневно и мечтали однажды увидеть большой мир.