Мама лишь отмахнулась.
— Пожила на полном обеспечении Архарова, вот и научилась.
В её словах сквозила обида. А учитывая то, что мама батрачина на старуху и потрошила рыбу для продажи, могу предположить, что в лучшем случае её обеспечивали продуктами, а готовить их приходилось самой. Если это полный пансионат от моего папаши, то как же она жила раньше? Гаврилов достал пачку сигарет и спички, запихнул в рот папиросу, но напоролся на наши с мамой строгие взгляды.
— Что не так? — возмутился было он.
— Зля я тебя подлатал. Всё лавно подохнешь от кулева, — покачал я головой и запихнул в рот последний кусок тыквы.
— Если хочешь курить, то кури в окно, а лучше на улице, — строго заявила мама.
— Неженки, — фыркнул капитан и отправился открывать форточку.
Я же посмотрел на маму. Она выглядела отлично. Да, немного устала, не мешало бы сходить в баньку помыться, но было в ней какое-то величие, что ли. Это и заставило меня задать вопрос, который ранее вечно был не к месту.
— Мам, а какая у тебя девичья фамилия?
— А это важно? — тут же помрачнела она.
— Елизавета Максимовна, мне тоже интересно. А то ваш образ не слишком-то вплетается в родовые черты Архаровых. — Гав чиркнул спичкой и, подпалив сигарету, затянулся.
— И какие же у них черты? — хмыкнула мама.
— Ну-у-у. Такие. — Капитан взмахнул в воздухе тлеющей сигаретой, нарисовав окружность, как будто это что-то объясняло.
— Округлые? — прыснула со смеху мама.
— Что? Нет. Я хотел сказать, хладнокровные, решительные.
— А я, стало быть, нерешительная? — нахмурилась мама.
— Я такого не говорил, — тут же встал в защитную позу капитан, но тут понял, что с ним играют. — Да ну вас, Елизавета Максимовна.
— Да ну меня — куда? — усмехнулась мама, стрельнув глазками.
— Гхм. Вообще-то я тут. Если хотите устлоить блачные иглища, то дождитесь, пока я выйду из-за стола, — подал я голос.
Услышав это, мама удивилась и метнула в меня полотенце. Я с лёгкостью уклонился.
— Станислав Карлович, вы слышали, какой у нас тут умник?
— Да, Елизавета Максимовна. Сдаётся мне, что утренняя тренировка была слишком лёгкой, вот у него и остались силы, чтобы чушь молоть. — Гав затянулся и выпустил в окно облако дыма. — Ну ничего, это мы исправим, — просипел он.
— Эй! Что началось-то? Нолмально же общались! — воскликнул я, вскочив из-за стола.
Мама тут же залилась звонким смехом, а капитан на неё тайком посмотрел и улыбнулся.
— Ой, Мишка. Развит ты не по годам, конечно, — сказала мама, вытерев рукавом навернувшуюся слезу. — Фамилия моя Багратионова.
Гав, стоявший у окна, присвистнул.