— Во-во! — вторил другой голос. — Демоны это выдумки! Император был обычным человеком, просто жёстким правителем!
Маргарита Львовна повернулась ко мне, её взгляд был спокойным и уверенным, несмотря на крики недоверия снизу. Она кивнула Ежову, который стоял у края платформы и держал в руках тот самый магический кристалл с записями из тронного зала.
— Виктор Павлович, можете запускать трансляцию, — негромко произнесла она.
Ежов кивнул, поднял кристалл над головой и активировал его, влив добротную порцию маны. Кристалл вспыхнул ярким светом, из него выплеснулась волна энергии, формируя изображение в небе. Я положил руку на кристалл и также усилил звук, транслируемый им. Раздался голос. Холодный, насмешливый, полный злобного торжества голос, который я слишком хорошо запомнил за время боя в тронном зале.
— Спасибо вам, Архаровы, — голос Императора эхом отразились от стен зданий и накрыли город, словно похоронным покрывалом. — За столь вкусное и обильное угощение. Если бы вы не напали на столицу со своей жалкой армией, то кто знает, когда бы я смог отведать столько восхитительных душ одновременно?
Площадь внизу замерла; воцарилась абсолютная тишина — настолько полная, что можно было услышать, как падает пылинка. Все гвардейцы, все бойцы Архаровых, все жители, которые прятались в домах, все, замерев, уставились в небо и вслушивались в каждое слово покойного Императора.
— Десятки тысяч жизней, тысячи вкусов, сочащихся страхом, яростью, отчаянием, болью, — продолжал голос с дьявольским наслаждением. — Всё смешалось в один изысканный букет. Я уже много лет так хорошо не ел.
Потом послышался мой собственный голос, хриплый и измученный:
— Назови себя, демон.
И снова голос Императора, на этот раз полный гордости и превосходства:
— О! Вы правы. Я совсем забыл о манерах. Меня зовут Владыка Проклятых, а ещё Асмодей, Астарот, Гильгамеш и тысячей других имён, которые подобные вам обезьяны придумывают для меня. Справедливости ради скажу, что эти имена мне весьма подходят.
Запись продолжалась, показывая преображение Императора, то, как он сражался, что говорил. Даже самый патриотичный патриот только что осознал, что служил чудовищу. Многие стали молиться, упав на колени, а когда бойня на записи завершилась и кристалл погас — тишина опустилась на Хабаровск.
На этот раз это была совершенно другая тишина, полная не недоверия и скепсиса, а шока и ужаса. Гвардейцы стояли с открытыми ртами, их лица побледнели, оружие выпадало из ослабевших пальцев.
— Это… это действительно Император, — прошептал кто-то внизу, его голос дрожал от ужаса. — Это точно он.