Она выпрямилась и раскинула руки в стороны, словно обнимая весь мир:
— Мы будем вместе править этим миром, сынок! Ты и я! Восстановим Империю, сделаем её сильнее прежнего! Займём наконец заслуженное место в этой жизни, которое принадлежит нам по праву рождения! Будем настоящей семьёй, как я всегда мечтала! Ты и я, вместе. Но для начала, ты должен избавиться от этого выродка.
В руке Артёма появилось пламенное копьё, жар от которого я ощутил на своей коже, хотя лежал в метре от него. Он подошел ближе и занёс копьё над головой, чтобы нанести удар, а после испепелить…
— Сделай это, сынок! — выкрикнула Инесса Матвеевна. — Сделай! Поступи как настоящий Импе…
Договорить она не успела.
Резко обернувшись, Артём вогнал копьё в грудь матери. Оно прошло между ключицей и рёбрами, а после вышло из спины Императрицы. Инесса Матвеевна неверяще смотрела на копьё, только что пробившее её грудь, и, судя по всему, была столь шокирована, что даже не ощущала боли. Артём же держал копьё рукой, которая дрожала от напряжения и ярости, бушующей в его душе.
— Моя семья… — прохрипел он сквозь стиснутые зубы, — … это Михаил. Жадная ты сука.
Инесса Матвеевна открыла рот, пытаясь что-то сказать. Изо рта хлынула кровь, заливая подбородок и белое платье. Глаза расширились от шока и нахлынувшей боли. А в следующее мгновение Артём влил крохи маны в копьё, заставив его полыхать неистовым пламенем. Инесса Матвеевна кричала, срывая горло. Должно быть, её слышали даже в соседней стране, но очень скоро крик затих. Императрица умерла.
Артём резким движением выдернул копьё из почерневшего трупа. Инесса Матвеевна покачнулась. Ноги подкосились, и она упала на колени, а затем лицом вниз на холодный мрамор. Артём уронил копьё на пол, оно звякнуло и растаяло, будто его никогда и не существовало. Брат, тяжело дыша, подошёл ко мне, упал рядом на колени. Схватился обеими руками за кинжал, торчащий из моей шеи.
— Держись, Кашевар хренов, — прохрипел он. — Не смей оставлять меня одного.
Он резко дёрнул кинжал, одним движением вырвав его из плоти.
Боль в шее была такой сильной, что перед глазами всё потемнело. Из раны фонтаном хлынула кровь. Но одновременно с болью пришло ощущение покалывания в конечностях. Паралич отступал, связь с телом восстанавливалась. Через несколько секунд я смог пошевелить пальцами. Потом рукой. Ногой. Химерическая регенерация медленно залечивала рану на шее, даруя мне свободу движения.
Артём помог мне подняться, подставив плечо. Мы стояли, опираясь друг на друга, два окровавленных, израненных идиота посреди разрушенного тронного зала.