— Надеюсь, ты прав, Стасик, — тихо произнесла Елизавета, закрывая глаза и позволяя себе ненадолго расслабиться в объятиях мужа. — Очень надеюсь, что ты прав, и Мишка вернётся живым и здоровым.
— Я всегда прав, — уверенно заявил Гаврилов и тут же получил тычок локтем в живот. — Ты родная мать этого засранца и должна верить в него, как никто другой.
Елизавета Максимовна на мгновение задумалась, а после кивнула.
— Ты прав, Стас. Всё будет хорошо. Миша справится. И мы тоже справимся, независимо от того, что именно выпадет на нашу долю.
Они обнялись, и смотрели на темнеющее небо, где сквозь разрывы в облаках одна за другой появлялись первые звёзды. Внизу, в городе, в окнах домов загорался свет, создавая уютную картину мирной жизни, которая продолжалась, несмотря на войны, аномалии и чудовищ, терроризирующих земли.
Покои Императора. Поздняя ночь.
Артём спал беспокойно, ворочаясь на широкой кровати, сбрасывал с себя одеяло, которое давило на него своей тяжестью, словно каменная плита. Сны были тревожными, полными образов надвигающейся бойни. Полчищ заражённых, штурмующих стены Хабаровска с запада, с востока — надвигающихся орд нежити. А ещё во сне он видел, как Михаил умирает, множество раз, жестоко, извращённо.
Артём резко проснулся от шороха. Открыл глаза и инстинктивно потянулся к мане, готовый призвать пламя и испепелить любую угрозу, которая посмела проникнуть в его покои. В углу комнаты в зыбкий тенях среди потоков лунного света, проникающего сквозь узкое окно, стояла фигура в тёмном плаще и серебряной маске, закрывающей всё лицо, кроме глаз.
Маска была изящной, украшенной тонкой гравировкой в виде переплетённых виноградных лоз и листьев плюща. В свете луны эти рисунки казались живыми. Фигура не двигалась, стояла как статуя, но Артём чувствовал исходящую от неё опасность. Ту самую опасность, которую излучают профессиональные убийцы, привыкшие подкрадываться в темноте и наносить смертельные удары.
Огонь вспыхнул на ладони Артёма, освещая комнату оранжевым светом и отбрасывая длинные тени на стены, покрытые гобеленами. Пламя пульсировало в такт его сердцебиению, готовое превратиться в огненный шар и испепелить незваного гостя, посмевшего проникнуть в покои Императора.
Но фигура в маске не дрогнула и не сделала ни единого движения, указывающего на намерение атаковать. Напротив, она медленно опустилась на одно колено и склонила голову в знак уважения.
— Артём Константинович Архаров, прошу прощения за дерзкое вторжение в ваши покои в столь поздний час, — произнёс голос из-под маски, удивительно мелодичный и женственный. — Я не желаю вам зла, более того, я пришла с информацией, которая может вас заинтересовать, если вы соблаговолите меня выслушать.