— Говори, — процедил Артём сквозь зубы, не убирая пламя с ладони.
— Прежний Император, да упокоится его душа в аду, где ей и место, велел мне следить за князем Водопьяновым, — начала женщина спокойным голосом, не поднимая головы. — Я выполняла этот приказ вплоть до смерти Императора, и даже после неё продолжала собирать информацию. Ивана Васильевича интересовало, откуда Водопьянов узнал о вторжении, и я выяснила, что…
Интерес к рассказу незнакомки в глазах Артёма моментально угас, так как он знал лучше неё, откуда Водопьянов узнал о близящемся вторжении Архаровых.
— Это уже не важно, — отмахнулся Артём, гася пламя на ладони и откидываясь на подушки. — Старый Император мёртв, Водопьянов помилован. Вернее, он на испытательном сроке.
Женщина в маске молча кивнула, поднялась с колена и направилась к окну, через которое проникла в покои. Она двигалась бесшумно, словно призрак, скользящий по каменному полу. Артём проводил её взглядом и уже собирался снова лечь спать, но вдруг окликнул незнакомку.
— Стой! — приказал он, и женщина замерла у окна, обернувшись к нему. — Сними маску. Твои навыки пригодятся мне в будущем. Сними маску. Хочу увидеть лицо той, кто будет в моей личной страже.
Женщина на мгновение замерла, словно раздумывая, стоит ли подчиняться приказу, но затем медленно подняла руки к лицу и сняла серебряную маску, подставив лицо лунному свету. Из-под маски рассыпались волосы, чёрные, как вороново крыло, густые и блестящие. Шелковистым водопадом они стекали по плечам и обрамляли лицо, которое Артём мог назвать не иначе как прекрасным.
Глаза девушки были пронзительно-серыми, холодными, как зимнее небо перед снегопадом, но в их глубине таилась какая-то тёплая искорка, которая выдавала в ней живого человека под маской профессиональной убийцы.
Черты лица утончённые, словно их высек из мрамора великий скульптор, стремившийся создать идеал женской красоты. Высокие скулы, прямой нос, полные губы, изящная линия подбородка.
Всё это складывалось в гармоничную картину, которую не мог испортить даже тонкий шрам на переносице, идущий от левой брови к правой ноздре. Напротив, этот шрам придавал ей какую-то дополнительную глубину и привлекательность, говоря о непростой жизни, полной опасностей и испытаний, которые закалили характер, но не сломили дух.
Артём застыл, разинув рот и забыв о том, что хотел сказать. Он просто смотрел на девушку, стоявшую у окна в лунном свете. Ей было не больше двадцати лет, а может, и меньше, учитывая, насколько свежим и юным выглядело её лицо. Сердце Артёма забилось быстрее, дыхание участилось, а в груди вспыхнуло странное чувство, которого он не испытывал уже очень давно, а может, и вовсе никогда в жизни не испытывал.