— Константин Игоревич, я… я предал вас. Я не думал, что всё так выйдет… Но, но чувства…
Архаров внимательно слушал Гаврилова, сложив руки на груди. А капитан, с трудом подбирая слова, сухо приносил извинения за то, что увёл жену у главы рода, однако был твёрд в своём намерении и дальше оставаться с ней вместе и защищать от любых невзгод, чего бы ему это ни стоило.
Да, он готов понести заслуженное наказание и лишиться головы, но он ни о чём не жалел и поступил бы так снова. В финале Гаврилов твёрдо заявил что женщину и мать своей дочери он не уступит никому. Я даже проникся ещё большим уважением к этому вояке. Архаров же улыбнулся, шагнул вперёд и положил руку Гаврилову на плечо.
— Дурак ты, капитан. Ты защитил моего сына и его мать, — сказал он спокойно и с теплотой в голосе. — Тебе не в чем себя винить.
Гаврилов, задыхаясь от эмоций, молча пожал протянутую ему руку. Тут взгляд Архарова остановился на маленьком свёртке в руках капитана. Он наклонился, осторожно посмотрел на младенца и сказал:
— А это, как я понимаю, твоя дочь? Радует, что она такая же красавица, как и её мать, — засмеялся Архаров, разряжая обстановку. Похоже, годы пыток пошли ему на пользу, слегка смягчив характер. — Надеюсь, ей от тебя, уродца, достанется только несгибаемый характер.
От этих слов напряжение в палате окончательно спало. Все присутствующие рассмеялись звонко, облегчённо. Будто камни, лежащие на их плечах долгие годы, прямо сейчас свалились, дав вздохнуть свободно. Наступил настоящий катарсис. Семья Архаровых не просто воссоединилась, она стала намного больше, сильнее и сплочённее, чем была когда-либо прежде. Однако, на горизонте уже маячили весьма трагичные события…
Император раздражённо шёл по мрачной винтовой лестнице, ведущей в темницу. Каменные стены пропитались сыростью и отчаянием, свет ламп тускло мерцал, отбрасывая искажённые тени.
Ивану Васильевичу позвонил начальник темницы и сообщил о форс-мажоре в камере Архарова. Что именно случилось, он не успел сказать, так как Император, разозлившись, заставил сердце старика замереть от ужаса. Начальник умер за считанные секунды. Немного успокоившись, Иван Васильевич решил лично направиться в логово страданий и узнать о происшествии.
Его шаги гулким эхом разносились по винтовой лестнице заставляя ярость клокотать глубоко в груди. «Чёртовы дилетанты. Какой может быть форс-мажор после долгих лет пыток? Палач переборщил и прирезал Архарова? Это было бы отлично, но вряд ли случилось именно это»… От этих мыслей Император невольно потрогал ухо, кусок которого в своё время откусил Константин Игоревич.