— К сожалению, да. Подготовь укрепления, создайте сеть тоннелей под городом для того, чтобы мы могли зайти в тыл войскам Императора, возведи заградительные сооружения, заминируй поля. Делай всё, что потребуется, и не думай о деньгах. Мы должны подготовиться к долгой осаде.
На том конце провода Егорыч помолчал, а потом хрипло ответил:
— Ненавижу войны.
— Я тоже, — согласился я. — Но наши отношения с Императором окончательно испортились.
— В таком случае, я сделаю так, чтобы нападающие как морская волна разбились о наши укрепления. До связи.
Егорыч повесил трубку, а я тут же набрал номер Вениамина Измаиловича Шульмана. Тот ответил спустя полминуты заспанным голосом:
— Таки я вас слушаю…
— Таки, Измаил Вениаминович, прекратите все поставки генераторов защитных полей Имперским аристократам. Так уж вышло, что мои отношения с Иваном Васильевичем сильно испортились. Необходимо, чтобы вы доставили все неотгруженные артефакты на склад в Кунгуре.
— Михаил Даниилович, вы хоть понимаете, насколько крупные контракты вы сейчас срываете? Полстраны стоит в очереди за нашими генераторами, — сонно спросил Шульман.
— Мне плевать, — отрезал я. — Все, кто не успел получить заказ, подождут до момента завершения войны.
— Войны? — удивлённо спросил Шульман. — О, боги. Я ненавижу войны, но обожаю прибыли, которые они приносят. Я вас понял, все артефакты будут возвращены на склад.
— Измаил Вениаминович, надеюсь, вы останетесь на моей стороне в этом конфликте.
— Михаил Константинович, таки я не понаслышке знаком с Императором Романовым. За один слух о том, что мы с вами состоим в финансовом родстве, он повесит меня на ближайшем столбе. Не извольте беспокоиться, я несомненно на вашей стороне, ведь больше шекелей я люблю только жизнь.
— Рад это слышать, — улыбнулся я.
Повесив трубку, я направился следом за Артуром и Юрием. Пока Артур проверял раненых, а также линию оборонительных сооружений, Юрий собрал на площади всех архаровцев. На их лицах царили растерянность и страх. Каждый из них был уверен, что отличная военная выучка даруют им шанс выжить в любой передряге, но сегодня Вольф показал, что это не так.
Чудовищная превосходящая мощь сметала всё на своём пути, даже магистров. Что уж говорить о детях, большинству из которых отроду не было и шестнадцати лет? Площадь дрожала от дыхания толпы. Ребята переминались с ноги на ногу, их плащи шелестели, а глаза были прикованы лишь ко мне.
Каждый из присутствующих понимал, что сейчас я скажу что-то важное. Скажу то, что навсегда изменит их жизни. Определит судьбу рода. Я остановился перед ними и глубоко вдохнул страх, разлившийся по округе, аромат гари, металлический запах пролитой крови.