— Не обессудь, но единственный, кто тут будет висеть, так это ты, когда мы тебя повесим на центральной площади, — усмехнулся Максим Харитонович.
Вольф не ответил. Его меч полыхнул светом четырёх стихий, и он ринулся вперёд. Тьма, огонь и лёд выступили ему навстречу. Зал озарился ослепительными вспышками. Магия ревела, стены содрогались. Последний выживший волк ринулся на Артура, но тот ответил ледяной бурей, превратив зверя в ледяную статую, которая тут же рассыпалась на мелкие осколки.
Вольф был хорош. Невероятно хорош. Его клинок пел оду смерти, нанося порезы, проколы и рваные раны. Максиму Харитоновичу он едва не отрубил руку, Юрия ранил в живот, а Артуру пробил бедренную артерию. Кровь, пульсируя, вырвалась из раны на бедре Артура, но тот лишь буднично заморозил рану и вернулся к сражению. Вольф же отбивался, словно зверь, которого загнали в угол.
Щупальце, сплетённое из тьмы, хлестануло по лицу Вильгельма, сорвав с него маску. На абсолютов уставилось одноглазое чудовище. С его лица будто срезали кожу.
— Ох, мать моя женщина… — ахнул Максим Харитонович. — Кто тебя так учил бриться? Когда бреешься, нужно срезать бороду, а не кожу.
Артур и Юрий захохотали, а вот Вольф впал в ярость.
— Старый ублюдок! Тебя я убью первым!
Клинок со свистом рванул к глазнице Максима Харитоновича, но чёрные щупальца оплели руку Вольфа, остановив его выпад. В ту же секунду Артур и Юрий синхронно нанесли удар с разных сторон. Ледяной клинок Артура вошел под рёбра Вильгельма. Пламенный меч Юрия отсёк руку, державшую клинок.
— Твари! Я ещё вернусь! — взревел Вольф, извернулся и исчез в яркой вспышке света.
— Приходи. Мы с радостью тебя добьём, — улыбнулся Максим Харитонович.
Пыль осела. Три волка лежали на каменном полу неподвижно, четвёртый полз незнамо куда. Юрий подошел к нему и проявил сострадание, вогнав меч в череп. Воздух пропитался зловонием крови и палёной плоти. Константин Игоревич лежал, улыбаясь. Его глаза смотрели в пустоту.
Дыхание со свистом вырывалось из груди Архарова. Перед глазами плыли чёрные пятна, тело подёргивалось от то и дело простреливающих волн боли. Однако, он улыбался.
— Отец! — вскрикнул Юрий, нависнув над Архаровым.
— Никогда бы не подумал, что смогу сражаться с абсолютом наравне. Кхе-кхе! — закашлялся Константин Игоревич, выплюнув кровавую слюну.
— На равных? По-моему он тебя размазал без особых усилий, — усмехнулся Максим Харитонович. — А значит, не смей подыхать, подлец. Ты ещё должен отомстить этому проклятому собачнику.
— Да пошел ты, старик. Кхе-кхе! Я… почти… выиграл. Если бы вы не вмешались… — сбивчиво проговорил Архаров и снова закашлялся.