«19:00. Забрать горюче-смазочные материалы возле склада № 7. Спалить деревообрабатывающий завод».
Улыбаясь, я передал записку Серому:
— Твой выход, дружище. Бери след.
Бежит нюхач, вдыхает воздух и ворчит,
А где-то та-а-ам Вячеславович кричит:
«Сейчас обую князя Мишку, заработаю бабла!»
Вот только Мишка скажет громко «Пошел на…!»
Благодарю за то, что прослушали композицию под названием «Крушение надежд любителя золочёных ручек». Серый сосредоточенно втягивал воздух ноздрями, глаза его сузились, и он быстро зашагал по улице. Я же следовал за ним. А вот Макара мы оставили на крыше Дома Культуры. Мало ли, вдруг Вячеславыч решит послать ещё одну птицу мира?
— Сюда, — буркнул Серый, сворачивая в подворотню. — Тот, кто писал записку, недавно прошёл здесь.
След, взятый Серым, привёл нас к небольшому обветшалому дому. Здание было старым, стены покрывала потрескавшаяся краска, местами осыпалась штукатурка, в подъезде стоял затхлый запах сырости и плесени. Поднимаясь по узкой лестнице на третий этаж, я почувствовал, как чешутся кулаки. Интересно, к чему это? Уж не к сломанной ли челюсти?
Мы остановились перед обшарпанной дверью, и я деликатно постучал в неё ногой. С грохотом дверь распахнулась, ударившись о стену.
— Мордой в пол! Работает спецназ! — заорал Серый, улыбаясь во все тридцать два.
— Ты чего горланишь? — спросил я, ковыряя в ухе мизинцем, так как от его воплей в ушах появился пронзительный писк.
— Подумал, что будет забавно, — усмехнулся Серый и ворвался в квартиру, заваленную барахлом.
Я двинул следом и едва не рухнул от жуткой вонищи. Пахло испражнениями и лекарствами. Как Серый-то не загнулся от таких ароматов? Научился за семь лет контролировать свой дар? Тусклый свет внутри, скрипучие половицы, в дальней части квартиры послышался грохот и крик Серого.
— Лежать, сука, пока я тебе харю не разнёс!
— Ярик. Кто там? К тебе друзья пришли? — послышался слабый трескучий голос.
Войдя в комнату, я увидел лежащую на старом диване пожилую женщину. Глаза её покрывала белёсая плёнка. Судя по всему, она была слепа и уже давно не вставала с дивана, так как невооруженным взглядом наблюдалась мышечная дистрофия.
— Всё хорошо. Мы поговорим с Ярославом и уйдём, — мягко сказал я и закрыл за собой дверь.
— Ярик. Напои ребят чаем! — будто из последних сил выкрикнула женщина.
Пройдя по грязному коридору, к половицам которого прилипали ноги, я вошел на кухню. Уткнувшись мордой в кафель, лежал Ярик. Он выглядел усталым, лицо покрыто щетиной, под глазами темнели круги от бессонницы.
— Расскажи мне, Ярик. Как давно ты вступил в ряды природоохранных организаций? — спросил я, присаживаясь на табурет рядом с мужиком, которому на вид было от силы лет тридцать пять.