— Зажигалка, и ты здесь? Подойди поближе, я перегрызу тебе глотку. Кхе-кхе-кхе…
Архаров закашлялся, выплюнув на мой китель сгусток крови. Я смотрел на отца, не в силах отвести взгляд от этой ужасной картины. А Пожарский за моей спиной громко расхохотался и оттеснил меня в сторону.
— Забавно то, что мать тебя ласково называла Костик, вот и остались от тебя только кости. — Пожарский врезал моему отцу оплеуху, от которой голова Архарова отлетела в сторону и безвольно повисла. — Но я здесь не для того, чтобы тебя прикончить или причинить боль. Вот этот мальчишка — сын твоего соседа, покойного графа Черчесова. Он хотел насладиться твоими страданиями. — Пожарский повернулся ко мне и нахмурился. — Чего такая морда кислая? Не рад тому, что Архаров превратился в кусок гнилого мяса?
— Скорее недоволен тем, что вы мне мешаете, — раздраженно произнёс я и оттеснил князя.
— Ха! Нахальный сопляк, — усмехнулся Пожарский и встал у стены, облокотившись на неё спиной.
Взгляд Архарова сосредоточился на моём лице. Он долго осматривал меня, пытаясь понять, какой, к чёрту, сын мог быть у Черчесова? Спустя мгновение его глаза расширились от удивления, он явно узнал меня, своего сына. Губы разомкнулись, отец попытался что-то сказать, но я, опередил его. Резко ударил его ладонью по лицу и закричал, не в силах сдержать эмоции:
— Как ты мог так поступить с моей мамой⁈ С моим родом? Думал, всё с рук сойдёт, и сможешь спрятаться тут? Чёрта с два! Тебе придётся ответить за всё, что ты сделал! За всё, слышишь⁈
Я снова поднял его голову за волосы, чувствуя, как ком подступил к горлу. Ещё немного, и скупая слеза потечёт по щеке. Архаров заглянул в мои глаза и тихо прохрипел:
— Я бы с радостью искупил грехи, но боюсь, что так и подохну в этой камере…
Пожарский громко рассмеялся, явно наслаждаясь ситуацией:
— Вы только послушайте, барон Архаров чего-то боится! Поразительно! — Ярополк Степанович зааплодировал. — Но ты прав. Сдохнешь именно здесь, без вариантов. Правда, случится это очень не скоро. Император желает, чтобы ты страдал целую вечность.
С этими словами князь приблизился к Архарову и медленно приложил ладонь к его груди. Ладонь Пожарского вспыхнула ярким пламенем, плоть Архарова задымилась и начала шкварчать, распространяя по камере тошнотворный запах жжёного мяса. Всё это время Пожарский неотрывно смотрел на меня, изучая мою реакцию. Я собрал всю свою волю и натянул на лицо жестокую улыбку:
— Позвольте мне… — произнёс я, убрав руку Ярополка Степановича в сторону.
— Давай. Выплесни накопившуюся ярость, — снисходительно произнёс князь и уступил мне место.