(4−8–8)
— Если не вдаваться в детали, то на «Фубуки» произошло примерно следующее. — сказал Середа. — Всё началось со сбоя в управляющей электронике — они же не ожидали, что попадут в «червоточину», вот и не успели врубить экранировку. У японцев полно деликатной полупроводниковой и компьютерной аппаратуры, и она не выдержала энергетического импульса при выбросе тахионного поля «сверхобруча». И когда экипаж пришёл в себя, большая часть бортовых систем не действовала, и среди прочего — оба контура охлаждения реактора. Температура в активной зоне стала стремительно расти, реактор пришлось срочно катапультировать. В бортовом журнале зафиксировано, что он взорвался через семь минут после того, как отделился от планетолёта. Жёсткое излучение и электромагнитный импульс добили половину уцелевшей электроники, людям тоже досталось. Вот здесь написано, — он провёл пальцем по странице, заполненной по-английски, — что семь человек умерли от лучевой болезни в течение трёх суток, из остальных симптомы наблюдались у половины, включая и капитана Йошикаву.
Витька кивнул на иллюминатор, за которым на фоне сполохов подпространства висел японский планетолёт. До него от «Зари» на глаз было километра три, не больше, но это ровным счётом ничего не значило. Судя по расходу топлива, во время давешнего перелёта туда и обратно «суперкраб» преодолел не меньше двадцати километров; показания же дальномеров, что оптических, что радиолокационных, что лазерных, давали, по образному выражению Юрки-Кащея «среднегодовую температуру за позапрошлый год». Подпространство, что вы хотите…
— Нетрудно заметить, что внешние повреждения «Фубуки» не так уж и велики. — продолжил Середа. — Повреждена часть хвостовых вспомогательных отсеков в корме, но не сильно, мы это даже не сразу заметили. Ну и сам реактор, конечно… Но самое скверное не в повреждениях, и даже не в лучевой болезни. Вместе с реактором корабль лишился практически всей энергии, а это сами понимаете, что означает…
Присутствующие закивали. Каждый из нас знал, порой из горького опыта, что остаться на космическом корабле без электроэнергии, означает гибель, столь же верную, как при разгерметизации.
— Немногое давали фотоэлементные батареи, но крохи, крохи — здесь вам не орбита Земли или даже Марса…
Я согласно хмыкнул. Витька прав, судя по показаниям приборов, эффективность фотоэлементов в подпространстве упала процентов на девяносто пять.
— Оставались резервные водородные элементы для буксировщиков и аккумуляторные батареи. Энергии, которую можно были выжать из них, едва-едва хватило бы для систем регенерации и обогрева части жилых помещений в течение пары недель. После этого неизбежно наступил бы конец — помощи ждать было неоткуда, и Йошикава понимал это лучше кого бы то ни было. Надеяться оставалось лишь на то, что Гарнье что-нибудь придумает, перепрограммирует как-то тахионные торпеды — их на «Фубуки» оставалось ещё пять штук.