Стреляет из любого вида оружия, выбивает не менее 90 очков.
Владеет первичными навыками рукопашного и ножевого боя.
Морально устойчив, в быту скромен до аскетизма. В коллективе пользуется уважением.
Произведена спецпроверка по линии НКВД на Глеймана И. П. и его близких родственников (список прилагается). Компрометирующих материалов не получено.
Предложение о зачислении на службу в органы НКВД воспринял серьезно, с чувством глубокой ответственности.
Согласно заключению ВВК признан годным к оперативной работе, здоров.
Первичная рекомендация для зачисления в ШОН подписана майором госбезопасности И. М. Ткаченко
[2]
.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
На основании результатов проверки и изучения Глеймана Игоря Петровича —
Полагаем:
Зачислить И. П. Глеймана, 1924 г.р. в органы НКВД кандидатом на присвоение спецзвания
[3]
.
Курсанта ШОН И. П. Глеймана, 1924 г.р. по своим личным качествам целесообразно использовать на оперативной работе.
— Глейман! К командиру! — проорал дежурный, едва просунув голову в приоткрытую дверь аудитории. И тут же исчез.
— Михаил Петрович, разрешите? — обратился я к преподавателю радиодела.
Старичок-препод, в мешковатой форме без знаков различия, кивнул.
— Конечно, идите, Игорь. Владимир Захарович ждать не любит!
Вызов к командиру — это святое! В нашем странном учебном заведении, где средний возраст наставников — пятьдесят-шестьдесят лет, а учеников — всего шестнадцать годков, где все поголовно ходят с «голыми» петлицами и не принято обращение по званиям или должности, а только по имени-отчеству, исполнительность поднята на самую большую высоту.
Дежурный мог не спрашивать разрешения преподавателя для обращения к группе, что является обязательным даже в обычной средней школе, не говоря уж о военных училищах, но при этом все распоряжения старших выполнялись только бегом.
Побегу и я — начальник спецшколы, действительно, ждать не любит. К счастью, за прошедшие с памятных июньских событий пару месяцев мне удалось почти полностью восстановить физическую форму, и быстрая трусца по коридорам, да лестницам больше не приводила к одышке, обильному поту и красным кругам перед глазами, как было со мной сразу после поступления на учебу. Два немолодых преподавателя физподготовки работали над моим восстановлением жестко, настойчиво, но очень аккуратно. Думаю, что пятикилометровый кросс по сильно пересеченной местности мне пока не по силам, но пешочком, в спокойном темпе, с туго набитым рюкзаком я уже несколько раз «прогуливался». Километров по двадцать… И ничего — остался жив!