Я схватила с подставки зонтик и направила его набалдашником вниз. Движение получилось столь энергичным, что граф отступил обратно к столу.
— Ваши сиротки — это крепкие парни, которые учатся различным профессиям на свежем воздухе, а заодно и дисциплине. Мы подбирали их в приграничных землях. После войны территории там до сих пор разорены. Я могу устроить встречу, но, боюсь, разговаривать вам будет не о чем.
Лэндри поскучнел лицом. Как вариант, можно отправить его в комитет к вдовам. Там развратника приструнят быстро. Комитетом руководили дамы с серьезной военной выправкой. Я и сама их побаивалась. Будет Лэндри по выходным таскать катули на ярмарках.
Но граф меня опередил.
— Что же вы такая несговорчивая, прекрасная Виолетта? Самое время поискать нового покровителя. Иначе скоро вас перестанут пускать на порог приличных домов. Собирать денежки в пользу неимущих придется на паперти.
Я могла бы надеть стул на эту не умудренную сединами голову. Кроме как оскорбить словом, Лэндри дальше не пойдет. Побоится. Только что-то изменилось, раз этот осторожный паразит так раздухарился.
— Вы отрицаете институт брака, лорд? С каких пор пары, соединенные юридически, перестают считаться супругами? Начнется анархия. У нас не так много браков с подтверждением Пламени. По вашей логике, мне нужно чего-то стыдиться.
Я распахнула дверь и теперь с удовлетворением наблюдала, как солнечные лучи из окна за моей спиной подчеркивали взметнувшуюся в воздух пыль, а также графские морщины, в битве с которыми белила проиграли.
— Вы сейчас лукавите, Виолетта. Впрочем, как и обычно. Ваш муж — герцог. Почему же вы не гер-цо-ги-ня?… Молчите? Скоро он выгонит вас из дома. Знаю я Маркуса. Он слишком жаден, чтобы оставить вам целый особняк… И когда вы будете плакать, когда вам понадобится новое платье и новая брошка, вы вспомните, что один великодушный граф в самом расцвете лет…
Я фыркнула, а затем расхохоталась. Но перед этим успела затворить дверь. Затем, когда язычок замка щелкнул, как следует дернула на себя ручку. Замок заклинило. Мелкая месть, конечно, но чего еще ждать от «душечки»?
У парадного крыльца меня поджидала взволнованная горничная.
— Миледи, миледи! Наш малыш… Он поджег детскую. Бэррион очень зла. Прямо ревет. Амулеты связи не пропускали сообщений. Я стучала, стучала…
Интересно, зачем ловелас отпустил слуг? Неужели и, правда, собирался… Но мысли о графе, да и о Маркусе, тут же вылетели из головы. У сыночка открылась огненная стихия. Вот же Бездна! Слишком рано. Ему только-только исполнился годик.