— Вы — люди графа Морикарского. Мои люди, — заканчиваю я каждое краткое обращение, объясняющее этому зародышу пролетариата, что они и зачем.
Они ещё не вполне осознали, что не вернутся к сохе, что жизнь их поменялась навсегда, что на их плечах поднимется будущее, к которому они совершенно не готовы. Я даю им такой простой и примитивный ответ на всё. Но им хватает. Странно видеть, каким восторгом наполняют их эти слова. Права Джулиана, им важна принадлежность. Они, как Нагма, больше всего боятся остаться одни. Я обещаю им, что этого не будет, хотя от меня вообще ничего не зависит. А они боготворят меня. И трижды боготворят Нагму, сходящую к ним, как ангел с небес, в сиянии белокурых своих локонов.
Сначала чувствовал себя самозванцем, потом привык.
Предприятия здешние размером с небольшую мануфактурку. Много если на сотню человек персонала, и тот недоукомплектован. Сделаны «на вырост». Я их «показываю» императору, выгуливая Его Величество на той самой коляске. Слово «показываю» беру в кавычки, потому что на самом деле ни хрена не понимаю в происходящем. Но я здешний феодал, мне положено. К счастью, с нами ездят Фред и Мейсер, а я так, двери распахиваю с приглашающим жестом. Коляска пока одна, демоверсия, поэтому начальство верхами, но они, вроде, умеют. Надо бы и мне, что ли, научиться, а то что я за граф такой? Стыдобища.
— Это станкостроительный цех, Ваше Величество, — поясняет Мейсер. — Все устройства здесь приводятся от одной машины, использующей силу перегретого пара, я рассказывал вам о таких. Пожалуйста, будьте осторожны, держитесь подальше от приводных ремней и колёс…
— Хреново у вас тут с техникой безопасности, — пеняю я Фреду, показывая на длинные ремённые передачи и открытые маховики станков. — Вы бы хоть кожухами их позакрывали.
Вчера я посещал лечебницу имени себя же. Тут почти всё имени меня, считается, что я это придумал. От токарно-винторезного станка до пенициллина, который здесь понемногу внедряется. Меня будут ещё лет триста в школах изучать под засиженными мухами портретами. «Гений эпохи Перидора». Да Винчи может повеситься в сортире от зависти. Так вот, в этой лечебнице чуть не четверть пациентов — ампутанты. «Нога попала в колесо». Отлетевшие пальцы и вовсе за травму не считаются — завяжи и вали.
А всё вот эти дико травмоопасные, по нашим меркам, станки.
— Это специально сделано, — отвечает серьёзно Фред.
— Чтобы побольше инвалидов содержать? — не понял я.
— Это плановые потери, неизбежные на первом этапе. Они уже снижаются и будут снижаться дальше, по мере привыкания людей к машинам. Открытые механизмы способствуют демистификации. Станок в кожухе — колдовство, потому что хрен поймёшь, как он работает. Не наглядно. А когда все кишки наружу — они быстро привыкают к законам зубчатых передач и соотношениям диаметров шкивов.