Оказывается, у меня уже есть графская типография, где работает первая в срезе «двухцилиндрическая скоропечатная машина». Что это такое, надо спрашивать у Фреда, но Джулиана сообщила не без гордости, что на ней печатаются адаптированные учебники и технические справочники, а также выходит газета «Морикарский вестник», в которой пробует свои силы первая меровийская разночинная интеллигенция. Обычно от неё, как от самого революционного класса, потом масса проблем, но, надо полагать, у Джулз всё предусмотрено. Она дама чертовски продуманная.
В общем, из моего графства срочно делают этакий «бизнес-инкубатор». Научно-промышленно-культурный анклав, в котором будущее будет вызревать, прежде чем выплеснется неудержимым потоком в остальную Меровию. Разумеется, всё было спланировано ещё тогда, когда император меня этим титулом осчастливил. Я просто удачно подвернулся со спасением принцессы. Как было не воспользоваться оказией? Теперь я символ меровийского прогресса, аристократ-просветитель, меценат и прогрессист. Газеты выходят с моим портретом, на котором я, к счастью, на себя почти не похож. Но только потому, что качество печати паршивое и бумага дрянь. На купюрах я удался лучше. Да-да, моя угрюмая бородатая рожа теперь на деньгах. Правда, это не совсем деньги, скорее, кредитные билеты Меровийского банка, имеющие ограниченное хождение только на территории графства. Но ими выплачивается содержание воспитанникам «Михайловских ученичеств», на них и только на них можно приобретать товары в фабричных лавках, где продаётся первая промышленная продукция Меровии. Так аборигенов постепенно приучают к использованию бумажных денег. Однажды их введут во всём государстве, и портрет там уже будет не мой, а Перидора. Но пока что их называют «михалками». Мои арендаторы охотно берут купюры за свою сельхозпродукцию, потому что за «михалки» можно купить отличные стальные топоры, удобные пилы, косы, металлические части плугов и уникально дешёвые промышленные, а не выкованные вручную, гвозди. Имеют ли «михалки» золотой стандарт, не знаю, забыл спросить.
То, что нам приходится трястись в карете по жаре и пыли, это полбеды. Куда хуже, что это приходится делать в местной протокольной одежде, безжалостно игнорирующей погодные условия. Тесный сюртук, строгий жилет, сорочка с жёстким воротником под подбородок, обязательный удушающий шейный платок, штаны в обтяжечку чуть ниже колена, а внизу — чулки на подвязках, исключающие кровообращение в нижних конечностях. И ботфорты. Тяжёлые и неудобные, хотя и стачаны по индивидуальной мерке. На мне хотя бы под всем этим хлопчатобумажные трусы и такая же майка, остальным ещё хуже приходится. Ничего не поделаешь — мы с Нагмой включены в состав императорской свиты и едем с ней. А значит, должны соответствовать. Дочь моя выглядит в сложном платье совершенно сногсшибательно, глаз не отвести, но вся изнылась, какое оно неудобное. Я её понимаю: даже пописать в таком — целая операция, требующая участия служанки. На месте наших прогрессоров я бы озаботился приведением местной моды к более казуальному стилю, но Джулиана, тоже наряженная, как музейный экспонат, уверяет, что это произойдёт само собой. Стиль одежды определяется образом жизни — прогресс её ускоряет, не оставляя времени на наряды, которые надо надевать и снимать целый час. А пока терпим.