— Пожалуйста, Маша, — он опустил на ее голову свою теплую ладонь, провел по щеке, коснулся губ и порывисто прижал женщину к себе. — Рядом со мной мальчик будет в безопасности. А если захочет уехать, так я держать не буду. Ни тебя, ни его.
И она сдалась. Через неделю крепкий светловолосый парень со смешным ежиком волос, одетый в модный спортивный костюм, с интересом осматривал дом с высоким крыльцом и массивную фигуру своего отца, о существовании которого он все пятнадцать лет и не подозревал. Теперь у него была семья, и на долгие десять лет они втроем поселились в этом стоящем на отшибе почти в самом лесу доме с симпатичным резным козырьком. В школу мальчик не вернулся. Он учился экстерном и таким образом, благодаря связям матери, получил заочно и высшее образование. Как и отец, он не стремился переезжать в город, занимаясь домом, охотой, выделкой шкур и садоводством. И если его детство было вполне обычным, то юность и молодость прошли даже интересно.
Деньги у матери всегда водились, и это позволило их семье нивелировать многие границы, от которых избавиться без денег, скорее всего, было бы практически невозможно. Они жили как хотели, ни перед кем не отчитываясь, и никого ни о чем не просили. Но через десять лет все закончилось. Мама вынуждена была уехать в столицу, потому что сначала бабушку парализовало, а вскоре она умерла. Следом не стало деда, а когда все, казалось бы, закончилось, женщина забеременела, и через 8 месяцев в результате преждевременной отслойки плаценты умерла в родах и сама Мария. С ее здоровьем рожать было противопоказано, но доктор наук, махнув рукой на столичных врачей, закрылась в доме с двумя самыми любимыми на свете мужчинами, уверенная в том, что все будет хорошо. Малыш на свет так и не появился. Как ни старались Маис с Хетагом, помочь ей никак не могли. Молодая женщина умерла у них на руках. Они похоронили мать вместе с нерожденным ребенком в кургане, который находился в глубине леса. Через год следом за мамой ушел и сам отец, которого Хетаг смог не только понять, но и полюбить всем своим сыновьим сердцем.
Однажды, разбирая отцовские вещи, юноша обнаружил в его колчанах камешки: белые и черные вперемешку. Белых было раз в двадцать больше. Он знал, что на протяжении всей жизни каждый день отец клал в колчан белый камешек, если день проходил хорошо, а черный — если плохо. В его племени при погребении колчаны выставляли на всеобщее обозрение. Если белых камешков было больше, то человека прославляли как счастливца. В тот день, когда Хетаг нашел колчаны, первый раз за долгое время он улыбнулся.