Короткая пауза.
— Хорошо, — сказала она и пошла обратно в лабораторию.
То, что она синтезировала за следующие три часа, я наблюдал от начала до конца.
Процесс был другим по сравнению со всем предыдущим. Не конвейером, не серией одинаковых процедур, а скорее ювелирной работой. Ирина вводила катализатор в каждого в индивидуальной дозировке, сверяясь с анализатором после каждого шага.
Зелёные получали малые дозы, быстрое введение, пауза, фиксация. Красные — медленнее, в две очереди, с той техникой трёхэтапного введения, которую она разработала ещё при первой серии. Серые — дольше всего.
Ирина вводила катализатор через несколько точек одновременно, держа в голове три разных показателя, которые считывала с анализатора каждые несколько секунд.
Ни один из новых не погиб.
Это было другим. Катализатор на основе: Вики, Бориса, Василисы, Чёрных и Луркеров — работал иначе. Тела принимали усиление не через сопротивление и подавление, а через включение, как если бы новый ядерный уровень был естественным следующим состоянием, а не навязанным.
Зелёные после процедуры стояли тихо, и их кожа пульсировала ровнее. Меньше хаотичного движения, больше концентрации. Красные стали горячее по фону, и этот жар теперь шёл не вспышками, а постоянным ровным потоком, как у хорошего котла, который набрал рабочую температуру. Серые — те почти не изменились внешне, но магический фон стал иным: плотнее, глубже, с тем давлением, которое я мог теперь физически ощущать через воздух.
Борис и Василиса последними.
Им Ирина вводила финальную дозу сама. Борис получил своё и остался стоять неподвижно несколько минут. Воздух у его плеч казался чуть плотнее. Жёлтые глаза стали ярче, даже отливали каким-то оранжевым.
Василиса после своей дозы просто посмотрела на руки. Подняла одну, сжала в кулак, разжала. Ничего не сказала.
— Это предел? — спросил я Ирину.
— Для человеческой шкалы — да, — ответила она. — Одиннадцатый ранг… Выше без потери человеческой части ядра не выйдет. А что там будет дальше я не уверена. Но этот потолок другой. Они не упёрлись в ограничение. Они заняли весь доступный объём, что отмерен изменённым, что получились из людей. Будь они просто гигантами.
Триста ядер оказались двумястами восемьюдесятью четырьмя, когда Вика пересчитала их по контейнерам. Она сидела в углу отсека, аккуратно выставляла контейнеры в ряды и считала вслух.
— Двести восемьдесят четыре, — сказала она, закончив. — Из них сорок семь маленьких, остальные средние и крупные.
— Хорошо.
Ольга стояла у входа в лабораторию и смотрела на то, что происходило в коллекторе. На Зелёных, которые стояли вдоль стены, на Красных за ними, на Серых в глубине. На Бориса, что держал ладонь перед лицом и рассматривал её. С тем сосредоточенным вниманием, которое бывает у людей, когда что-то изменилось и они ещё не знают, как это назвать.