Следующая прода во вторник или среду. Чутка выдохну, а то приболел малёха.
Такси, которое я нашёл, когда вышел из промзоны — оказалось старой чёрной машиной с облупившейся краской на капоте. Водитель — мужик лет пятидесяти с седыми усами, даже открыл мне заднюю дверь. Я забрался внутрь, сумка с добычей легла на колени. Сиденье продавленное, пахло табаком и чем-то сладким, приторным.
Водитель сел за руль, обернулся.
— Куда едем?
Достал бумажку из кармана, протянул ему. Адрес особняка купца Быкова, улица Цветочная, дом сорок семь.
Водитель прищурился, прочитал.
— Зелёный пояс, — присвистнул он. — Богатенький район. Далеко, дорого выйдет.
— Сколько?
— Триста империалов.
Достал из кармана купюры и протянул. Водитель взял, пересчитал пальцами, кивнул удовлетворённо. Спрятал деньги в нагрудный карман, завёл мотор. Машина тряхнулась, покатила вперёд.
Я откинулся на спинку сиденья, посмотрел в окно. Промзона ползла мимо. Грязь, копоть, вонь машинного масла. Знакомая картина. Здесь живут те, кто работает на заводах, таскает грузы, чинит технику. Муравьи без имён, без будущего. Они копошатся в своём дерьме, думая, что это жизнь.
Машина свернула на широкую дорогу, выехала из промзоны. Пейзаж за окном начал меняться. Серые заборы отступили, появились каменные стены, кирпичные двух-трёхэтажки. Дороги стали ровнее, без ям. На тротуарах появились люди в приличной одежде: костюмы, платья, шляпы.
Водитель ехал молча, не пытался разговаривать, что хорошо. Я не в настроении для болтовни.
Рука, лежащая на сумке вдруг заныла. Тупая боль изнутри, глубокая, скребущая. Я сжал пальцы в кулак, разжал. Пальцы двигались туго, будто через вязкую жидкость. Поднял руку ближе к лицу, развернул ладонью вверх.
Кожа приобрела серый оттенок: землистый, мёртвый. Под кожей просматривались тёмные прожилки. Они расползались от запястья к локтю, толстые, узловатые, похожие на корни дерева.
Окаменение ускоряется. Раньше процесс шёл медленно, по миллиметру в час. Сейчас быстрее. Каналы твердеют ещё сильнее, закупориваются, превращаются в камень. Магия не течёт свободно, застревает, давит изнутри.
Крайне не хочется стать статуей, после всего, через что я прошёл. Сила Титана застынет вместе со мной, бесполезная, запертая в каменной оболочке.
Я сосредоточился, выпустил тонкую струйку силы Титана в руку. Энергия потекла по каналам, встретила сопротивление. Каменные участки не пропускали её свободно, приходилось продавливать силой. Энергия просочилась, разлилась по тканям.