Ладно, вернёмся к насущным делам.
Коля в камере, Матросов и Мамонтова пропали, Змеев превратил корпус в личную вотчину, Чешуя требует информации.
— Ты передашь моим родителям, что я… — Коля сжал зубы, не договорив.
Интонация дрогнула, парень готовился к смерти. Что-то внутри кольнуло. Не мысль — ощущение. Физическое и неприятное. Будто кто-то дёрнул за невидимую нить, связывающую меня с этим телом. Человеческая часть, которая лишь мешает. Остаток Владимира, растворённый в моей сути, требовал, настаивал, давил изнутри.
«Помоги ему. Он твой человек. Ты вложился в него, тренировал, учил. Не бросай».
Как будто у меня есть какой-то долг перед этим парнем. В животе начало сводить от ощущений. Тупая, ноющая боль. Тело отзывалось на эмоциональный импульс, который я не запрашивал.
Следом возникла злость. На это тело, которое я чуть не потерял. На человеческие инстинкты, пытающиеся управлять мной. На остаток чужой души, который не хочет растворяться окончательно.
Я Титан. Я не обязан никому ничего. Людишки для меня — инструменты, ресурсы, временные союзники в лучшем случае.
Но…
Злость не уходила, боль в животе усиливалась. Сжал челюсти, подавляя рвотный позыв. Пот выступил на лбу, ладони стали влажными. Ненавижу быть привязанным к чужим правилам, к чужим эмоциям, к чужой морали.
— Подожди, — бросил Коле через решётку.
Развернулся, вышел из карцера в коридор. На улице меня уже ждали несколько охранников. Кисти на автоматах, позы напряжённые. Остановился в паре метров от них, уставился на того, что меня привёл. Мужик лет тридцати пяти, коротко стриженный, со шрамом на щеке.
— Ты! — указал на него пальцем. — Освободить Рязанова немедленно.
Интонация ровная, без повышения тона. Охранник моргнул, не сразу понял.
— Но… — начал он неуверенно, переводя взор на товарищей. — Против аномальщика возбуждено…
— Мне плевать, что у вас возбуждено, — перебил его жёстко. — Как и у кого.
Сделал шаг вперёд, охранники непроизвольно отступили на полшага.
— Я сержант СКА, — продолжил медленно, чеканя каждое слово. — Расследование действий аномальщиков входит в мою компетенцию. Попытка мне препятствовать…
Пауза.
— Ну не знаю, хочет ли ваш глава корпуса остаться на своём месте или нет.
Охранники переглянулись, в зрачках читалась растерянность, неуверенность.
— Времени нет, — тон стал холоднее. — Либо выполняете, либо я докладываю наверх о саботаже.
Охранник со шрамом сглотнул, кадык дёрнулся, на лбу выступили капли пота.
— Мы… — начал он, запнулся. — Сейчас.
Кивнул товарищу, тот развернулся, направился обратно в карцер. Остальные стояли молча, не зная, куда деть пальцы. Я ждал, не двигаясь, записывающий кристалл продолжал работать, фиксируя каждую секунду.