Через пару минут Коля вышел, поддерживаемый под локоть охранником. Парень шёл неторопливо, с трудом. Ноги подкашивались, голова опущена. На запястье и предплечье другой руки блестели магические наручники. Вот же придумали уроды… Парень остановился рядом со мной, прищурившись от света.
— Снять наручники, — кивнул на Рязанова.
Вот тут их лица перекосило.
— Сержант, мы не можем… — начал один из них.
— Можете, — оборвал я. — И сделаете. Сейчас.
Записывающий кристалл продолжал писать. Мужик со шрамом выдохнул, достал ключ. Подошёл к Коле, вставил в замок наручников. Щёлкнул механизм, металл разомкнулся, упал на землю с глухим стуком.
Коля потёр предплечье здоровой рукой и поморщился. На коже остались красные следы от давления.
— Свободны! — бросил охранникам.
Развернулся, толкнул Рязанова в спину, не сильно, но достаточно, чтобы тот двинулся вперёд. Шёл рядом, придерживая его за плечо. Мы направились к воротам корпуса. Достал рацию для связи с Чешуей, отошёл чуть в сторону от Коли, нажал кнопку.
— Слушаю, — ответил лейтенант почти сразу.
Речь усталая, раздражённая.
— Я сейчас пришлю одного аномальщика, — сказал в рацию, глядя на Колю. — Ему бы с протезом для руки помочь.
Пауза на другом конце. Затем:
— Чего⁈ — заорал Чешуя так громко, что динамик рации задребезжал.
Отвёл устройство от уха, поморщился.
— Может, сначала дослушаете, а потом уже орать будете? — уточнил спокойно, возвращая рацию обратно.
И так особого желания всем этим заниматься нет. Раздражает, что вообще ввязался в это дерьмо. Чешуя со своими играми, Змеев со своей лабораторией, военные со своими амбициями.
— Говори… — Чешуя выдохнул, пытаясь взять себя в руки.
— Он тут у нас очень интересный свидетель по корпусу десять, — продолжил, выбирая слова. — Расскажет вам пикантные моменты, но его условия — это протез и медицинская помощь.
Пауза, Чешуя слушал.
— А ещё… — добавил я, — я рекомендую его взять в СКА. Этот человек… Рязанов Николай, неплохой парень. Очень преданный и ответственный. Ручаюсь за него, тем более сейчас недостача кадров.
— В какой момент ты решил, что у нас благотворительная организация? — скрипел зубами Чешуя.
Интонация злая, но уже без прежнего накала. Он соображал, прикидывал выгоду.
— Плевать, — выдохнул я равнодушно. — Оставляю тогда свидетеля тут. Змеев уже хочет его передать военным.
— Что? — речь Чешуи стала тише. — Как?
Я почти видел, как его лицо каменеет, как сжимаются кулаки.
— Если он аномальщик, то его судьбу сначала решаем мы, — продолжил лейтенант медленно, чеканя слова. — И только потом передаём военным для наказания. Это протокол. Это закон!