Слева лязгнул затвор. Я мгновенно понял, что это означает. Кто-то взвёл автомат, другой снял предохранитель. Они готовы выстрелить во что угодно.
Дурак! Идиот! Сейчас всё полетит к чертям.
— Отста… — не успел я.
И началось.
Вспышка слева, яркая, ослепительная в этой серой мгле. Трассирующая пуля прочертила светящуюся линию сквозь пелену, оставила за собой огненный след.
Летела секунду, может, полторы. Потом исчезла где-то в пустоте, ударилась в породу или ушла в небо. Звук выстрела гулкий, раскатистый, отразился от стен ущелья многократным эхом.
Секунда тишины.
— Не стре… — снова мои слова заглушились.
Грохнула автоматная очередь. Короткая, нервная, хаотичная. Кто-то зажал спуск и держал, пока магазин не опустел наполовину. Трассеры полетели веером, бесконтрольно. Вверх, в стороны, вниз. Стрелок даже не целился, просто поливал пространство перед собой свинцом. Гильзы сыпались на валуны, звенели металлическим дождём. Запах пороха ударил в ноздри, едкий, въедливый.
Это сработало как спичка в пороховом складе.
— Не стрелять! — орал я, но это не помогло.
Остальные увидели вспышки и решили, что враг атакует. Автоматы взревели разом, со всех сторон одновременно. Справа грохнуло сразу три ствола, cлева ещё пять. Впереди кто-то строчил очередями, не останавливаясь. Сзади палили короткими выстрелами.
Трассеры полетели во все направления. Они прошивали серость крест-накрест, оставляя яркие светящиеся полосы, которые тут же размывались. Казалось, что вокруг ткут огненную паутину. Линии пересекались, расходились, сходились снова. Красиво, смертельно красиво.
— КОНТАКТ! ОГОНЬ! — заорал кто-то справа.
— ГДЕ⁈ ГДЕ ОНИ⁈ — откликнулся другой.
— ВЕЗДЕ! СТРЕЛЯЙТЕ!
Пули свистели в воздухе. Я слышал, как они рассекают пространство, оставляют за собой вакуумный след. Как они ударялись о породу, а потом отскакивали рикошетом, меняли траекторию и летели дальше. Осколки сыпались градом.
Большинство стреляло вверх — инстинкт, страх заставлял задирать стволы. Пули уходили в небо, в серую завесу, мимо людей. Но не все.
Кто-то вскрикнул впереди. Звук оборвался на полувыдохе, его задело. Идиоты стреляют друг в друга. Воюют с тенями, убивая себе подобных.
— Лечь! — рявкнул я, разворачиваясь.
— Владимир? — отозвался Мясоедов.
Саша стоял рядом, в шаге от меня, прижав автомат к груди обеими руками. Глаза распахнуты, губы дрожат, челюсть ходит ходуном. Он не слышал меня, замер в ступоре, отключился от реальности.
Я не стал повторять, времени нет. Размахнулся и ударил его ладонью в грудь, точно в солнечное сплетение. Не сильно, но резко, выбивая воздух. Саша задохнулся, согнулся пополам и рухнул на землю. Упал на колени, потом на бок, свернулся калачиком. Автомат выпал из рук, стукнулся о валуны.