Увидимся тут во вторник как обычно в 00:05 по МСК.
Вопль оборвался так резко, словно кто-то перерезал горло кричащему. Не затих, не перешёл в хрип, а просто исчез.
А потом — хруст: громкий, влажный, отвратительный. Будто кто-то переломил гигантскую ветку пополам. Я различил в нём треск ломающихся костей, разрыв сухожилий, хлюпанье лопнувшей плоти. Кто-то только что умер быстро и внезапно. Возможно, даже не успев понять, что произошло.
Туман глушил эхо полностью, поглощал звуки, не давал им распространяться дальше нескольких шагов. Даже дыхание не слышалось, только биение собственного сердца в ушах. Ритм ускорялся, кровь разгонялась по венам быстрее, заливала мышцы адреналином. Воздух пах сыростью и чем-то металлическим. Смертью, наверное.
Человеческое тело реагировало на угрозу инстинктивно. Ладони вспотели мгновенно, влага выступила на коже и сделала рукоятку автомата скользкой. Дыхание участилось, лёгкие судорожно хватали воздух, пытаясь насытить кровь кислородом.
Зрачки расширились, впуская больше света, но толку от этого не было. Серая пелена не давала видеть дальше трёх шагов. Периферийное зрение ловило тени, мозг дорисовывал из них монстров, которых там не было.
Я заставил себя выдохнуть. Сосредоточился на силе Титана внутри. Позволил ей просочиться в тело, растечься по мышцам тонкой струйкой — лишь каплю. Чтобы приглушить человеческую панику, но не настолько, чтобы кто-то заметил изменения.
Замер на месте, вглядываясь в пелену. Пытался разглядеть хоть что-то через эту серую мглу. Фигуры остальных размыты, превратились в расплывчатые тени.
Кто-то рядом прерывисто дышал, судорожно хватая воздух открытым ртом. Хрипы доносились справа, наверное, в двух шагах. Слева кто-то скрипел зубами.
Нервы на пределе. Страх заполняет пространство, становится осязаемым, почти материальным.
— Где они? — вопль прорезал тишину из серой завесы впереди. — Кто видит? Доложите!
В нём слышалась паника, едва прикрытая попытками сохранить командный тон. Один из лейтенантов первой или второй команды, не мог определить точно.
Пауза на секунду, может быть, две. Никто не ответил. Потому что отвечать было нечего. Никто ничего не видел. Только серость, валуны и тени.
Потом другой голос, тоньше, моложе, более истеричный:
— Они здесь! — выкрикнул кто-то, слова срывались на верхних нотах. — Они везде! Я слышу их!
Слова вылетали скороговоркой. Пацан, видимо совсем зелёный, может быть, первая вылазка. Мозг дорисовывает то, чего нет. Человек слышит шорохи, скрип породы, завывание ветра в расщелинах, а страх превращает это в шаги монстров, скрежет когтей, шипение.