Кто-то в углу тихо скулил, кто-то молился. Мне обстановка нравилась. Очень жизнеутверждающая — никто не думал о всякой ерунде. Когда человек ощущает приближение конца, вся шелуха спадает и остаётся суть.
Двигатель завёлся, грузовик тронулся. Тент хлопал на ветру, внутри пахло соляркой, пылью и страхом — кислым запахом пота. Я сидел на лавке, откинувшись на борт. Закрыл глаза на секунду и прокрутил в голове план. Скалы, узкие проходы, туман. Гиганты любят устраивать засады в таких местах. Прячутся за камнями, ждут. Нападают сверху или с флангов.
Открыл глаза в центре кузова стояли ящики с боеприпасами — два больших короба. Встал, грузовик тряхнуло на кочке, но я устоял. Подошёл к ящикам.
— Ты чего? — спросил один из лейтенантов, заметив мои действия.
Я не ответил. Поднял автомат, что умудрился забрать у кого-то по дороге. Ударил прикладом по замку первого ящика. Металл звякнул, замок лопнул. Откинул крышку. Внутри гранаты, аккуратно уложенные рядами. Начал перекладывать их в свой рюкзак. Одну, вторую, пятую, десятую. Рюкзак тяжелел с каждой гранатой. Железо приятно оттягивало плечо.
— Эй! — лейтенант привстал с места. — Это на всех! Сержант, вы что творите⁈
Голос возмущённый, почти истеричный.
Я медленно повернул голову и впился в него взглядом. Младший лейтенант осёкся на полуслове. Рот открыл, но звук не вышел. Он сел обратно и отвернулся.
— Альберт, — бросил я, не оборачиваясь. — Прими.
Я кинул Курпатову свой рюкзак. Он едва успел подставить руки. Альберт пошатнулся, но удержал. Положил рюкзак на лавку рядом с собой.
Я сбил замок со второго ящика, открыл. Внутри боеприпасы, магазины, ракеты для гранатомётов.
Достал два тубуса и сунул их в руки ошалевшему Саше.
— Держи, — сказал коротко. — Пригодятся.
Добавил несколько ракет, Мясоедов замер с оружием в руках. Таращился на тубусы, потом на меня. Не понимал, что делать.
— Потом поблагодаришь, — добавил я.
На самом дне ящика нашёл то, что искал. Мины. Две штуки. Взял обе, положил в карманы куртки.
— Красота, — прошептал я.
Набил карманы запасными магазинами для автомата. Никто больше не сказал ни слова. Они просто пялились на меня. Как на мародёра, который грабит могилы, но мне было плевать. Шок и человеческая слабость сработали на меня и против них. Выживает сильнейший во всех мирах. Мёртвым патроны не нужны, а они уже мертвы. Просто ещё не знают об этом.
Вернулся на своё место, сел в угол, откинулся на борт. Закрыл глаза, ехать ещё долго как нам сказали.
— Вы слышали? — подал голос один из лейтенантов минут через десять.
Голос тихий, неуверенный.