— Скалы и туман? — предположил я.
— И гнездо, — Альберт сплюнул на пол, рядом со столом. — Разведка докладывает о повышенной активности, много полегло когда пытались узнать. А остальные слышали вопли по ночам, видели движение. Много движения…
Он провёл пальцем по карте, очерчивая периметр аномалии.
— А у нас… — он обвёл нас взглядом. Долгим, оценивающим. — Пять магов на всю аномалию. Плюс дополнительные силы — живцы и ловцы из корпуса. Вот и весь расклад.
— Пять? — Саша впервые подал голос с тех пор, как мы вошли. — На зачистку под ноль? Мы там ляжем.
— Ляжем, — согласился Альберт спокойно. — Но это приказ Принца. Ему нужно закрыть сорок дыр одновременно. Ресурсы размазали тонким слоем, как говно по сапогу.
Он затянулся сигаретой, выдохнул дым в потолок.
— Что, Мясоедов? Страшно?
Саша молчал секунду. Потом выдавил:
— Охренеть как… Очень.
Голос дрожал, но он держался.
— Может, лучше не мучиться? Пулю в висок и всё? — добавил он тише.
Я не выдержал, размахнулся, дал ему затрещину. Хлопок разнёсся по кабинету. Мясоедов дёрнулся, схватился за щёку. Уставился на меня с удивлением.
— Хренулю, — сказал я жёстко. — Сдохнуть успеешь, а сейчас думай, как выжить.
Альберт хмыкнул, потушил окурок в пепельнице.
— Катенька наша, — начал он, не глядя на нас, — как-то в этой суматохе умудрилась перевестись в другую команду.
Он поморщился, провёл рукой по лицу.
— Пока мы тут совещались, мне доложили, что у нас на одного человека меньше. И это…
— Наша проблема, — закончил я его мысль.
— Да, — кивнул Курпатов.
— Сука… — Саша стукнул кулаком по столу. — Какая же она сука! Мы столько времени вместе, а я даже не догадывался.
— Человек проявляется лучше всего в моменты опасности, — пожал я плечами. — Теперь ты знаешь, кто она на самом деле.
— Ладно, — выдохнул Альберт. — Проехали. Ушла и ушла. Наша жизнь — только наша. Хватит сопли на кулак наматывать.
Он посмотрел на меня. В глазах командира читалась безнадёга. Курпатов был неплохим служакой — честным, прямым, но он не умел выживать в аду. Он знал уставы, инструкции, тактику. Но это не работало против гигантов в узких проходах скал.
— Есть идеи, Большов? — спросил он прямо. — Или будем писать завещания?
— Завещания для слабаков, — я склонился над картой, внимательно изучая рельеф. — Если будем работать по уставу, — продолжил я, не отрывая взгляда от карты, — сдохнем на входе. Значит, меняем схему и пытаемся выжить.
Взял со стола маркер, нарисовал жирный крест прямо поверх обозначения аномалии.
— Забываем про стандартные тройки, — сказал я. — Мы не атакуем фронтом. Не растягиваемся цепью.