Катя? Нашёл её взглядом справа — вжалась в угол между ящиками и обломком стены, спина прижата к бетону, колени подтянуты к груди, голова опущена, прячась от реальности. В руках пистолет, ствол которого описывает круги в воздухе, дрожащий палец на спусковом крючке, губы шевелятся, что-то шепчут себе под нос — молитву или просто бессвязный бред. Сирена перекрывает всё, глуша любые звуки. Глаза широкие, белки налиты кровью, красные прожилки пронизывают их, лопнувшие сосуды придают взгляду безумный вид — паника, чистая, животная.
Альберт, где он? Поискал взглядом и нашёл — лежал на боку, держался за бок левой рукой, из-под пальцев текла кровь, лужа под ним росла, расползалась по грязи тёмным пятном. Осколок пробил рёбра, или взрывная волна сломала что-то внутри — без разницы, результат один. Лицо серое, губы синие, глаза открыты, смотрят прямо на меня с немым вопросом. Пытается что-то сказать, рот шевелится, но звука нет, только кровь, которая сочится из уголков губ тонкими струйками.
Посмотрел на гигантов снова. Они приближались, уже добрались до хозяйственных построек перед сеткой. Один врезался в стену, и каменный кулак пробил бетон насквозь, как бумагу, без малейшего усилия. Изнутри донеслись крики, полные ужаса и отчаяния. Гигант сунул руку внутрь барака, нащупал что-то, вырвал наружу — человек, мужик лет сорока в рваной одежде, орал благим матом, дрыгал ногами, пытаясь вырваться.
Гигант поднял его над головой и сжал, и хруст костей прорвался даже сквозь вой сирены, громкий, отчётливый. Мужик замолчал сразу, тело обмякло, превратившись в тряпичную куклу. Гигант швырнул труп в сторону, и он полетел метров на десять, врезался в столб и упал кучей сломанных костей и мяса.
Из бараков выбегали местные, солдаты Форпоста — кто с автоматами, кто с гранатомётами, кто с ножами, один совсем с голыми руками, просто выскочил и побежал к тварям, повинуясь безумной храбрости или такому же безумному отчаянию.
Зубов — увидел его на крыше штаба, стоит, широко расставив ноги, металлический протез вскинут вверх, указывает направления. Орёт во всё горло, голос срывается на хрип, но слова понятны даже сквозь сирену:
— ГРАНАТОМЁТЧИКИ, ПО ЦЕНТРУ! МАГИ, ЩИТЫ НА ФЛАНГИ! НЕ ПОДПУСКАТЬ К ЖИЛОМУ СЕКТОРУ! ЖИВО, СУКИ, ЖИВО!
Люди бросились выполнять приказы, подчиняясь инстинкту дисциплины даже в этом хаосе. Три гранатомётчика выскочили из-за угла барака, встали в линию, подняли трубы на плечи, прицелились и выстрелили почти одновременно — три вспышки, три оглушительных грохота добавились к вою сирены.