Курпатов подошёл, достал документы, протянул первому.
Тот взял, глянул.
— Проходите, — буркнул он. — Комендант внутри.
Толкнули дверь — заскрипела на петлях. Внутри темнота. Коридор узкий, бетонные стены без штукатурки. Пол неровный, местами провалы. Лужи в углах. Капает откуда-то сверху.
Прошли вглубь. Дверь в конце коридора. Командир открыл её без стука. Зашёл. Мы за ним.
Кабинет коменданта: маленький, тесный, душный. Стол железный, старый, весь в царапинах и вмятинах. Стул деревянный, спинка сломана. На стене — карта этого места. Потёртая, обшарпанная. Сетки нарисованы красным. Сектора обозначены буквами: Альфа, Бета, Гамма. На Гамме — красный крест. Свежий.
За столом сидел капитан. Мужик лет пятидесяти пяти, грубые черты, глубокие морщины. Щёки впалые. Кожа серая. Волосы коротко стрижены. Щетина на щеках трёхдневная.
Левая рука. Протез из неокрашенного металла, от локтя до кисти. Грубая работа, без магии, без украшений. Пальцы двигаются механически — рывками.
Он сидел, локти на столе. Правой рукой держал сигарету, левой — металлической — листал папку. Пальцы скрипели, когда переворачивали страницы. Зубов не поднял головы сразу. Продолжал читать. Тишина затянулась. Секунд двадцать. Тридцать. Курпатов стоял молча, ждал.
Наконец Зубов перевернул последнюю страницу. Закрыл папку. Поднял взгляд.
Мёртвые глаза скользнули по Курпатову, Саше, Кате и остановились на мне.
— Сержант Курпатов, — произнёс командир чётко. — Третья команда СКА. Прибыли для осмотра и проверки сетки.
Зубов затянулся сигаретой. Выдохнул дым. Запахло горелым табаком и чем-то едким.
— А чё так быстро? — голос хриплый, низкий. — Сетка трещит. Пять пробоев за неделю. Хоть одного мага привезли? — Он ухмыльнулся криво. — Или опять бумажных крыс?
Курпатов сжал челюсть:
— Мы — Третья бригада. Наша задача — осмотр и оценка. Приступим немедленно.
Зубов хмыкнул, поднялся со стула. Металлический протез скрипнул, когда он оперся на стол. Подошёл ближе. Остановился перед нами. Взгляд снова на мне.
— А этот кто? — кивнул он в мою сторону. — Слишком чистый. Новая кровь? — Усмехнулся. — У нас тут любят городских героев. Как сдохнешь, плащ мне оставь. Тут ночами холодно.
Голос без угрозы, просто констатация факта. В его мире я уже мертв. Посмотрел на его протез. Потом в глаза. Не отвёл взгляд.
— Большов Владимир, — сказал ровно. — Сержант СКА.
Зубов усмехнулся шире. Металлические пальцы щёлкнули — раз, два, три.
— Сержант, — протянул он. — Значит, не совсем зелёный. Ладно. — Повернулся к Курпатову. — Курпатов, ты идёшь на Гамму. Там хреново. Вчера накопитель треснул, еле заткнули. Сегодня опять гудит. Проверите, залатаете, доложите.