Выбора не было. Только вопрос времени.
— Мы… согласны, — прохрипел Борис.
Голос сухой, он сглотнул снова.
Кивнул.
— Я так и думал.
Достал из-за пазухи стопку чистых листов, что мне дал Чешуя, три ручки. Положил на койку рядом с Матросовым.
— Тогда пишем, — сказал. — Подробно. Всё, что знаете о Грибкове. Каждый заказ, каждая встреча, каждая передача ядер. Любые имена, которые вы слышали. Ничего не упускайте.
Борис взял листы. Руки дрожали, перехватил поудобнее. Ручку зажал между пальцами, как школьник на экзамене. Посмотрел на чистую бумагу. Потом на меня.
— Что ещё? — спросил он.
— Пиши.
Молчание. Он опустил взгляд, начал выводить буквы. Медленно, старательно. Почерк неровный. Морщился, когда двигал раненой рукой. Напрягал мышцы, прикусывал губу. Пот выступил на лбу.
Василиса взяла свои листы молча. Села на пол, спиной к стене. Положила бумагу на колени. Ручку сжала так сильно, что костяшки побелели. Писала быстро. Буквы прыгали, строчки кривые. Злость. Видел по тому, как она впивалась кончиком ручки в бумагу. Царапала, не писала.
Сел на угол койки. Достал свой лист. Положил на колено. Начал писать.
Рапорт. Сухой. Короткий. По форме.
«…в ходе патрулирования территории промышленной зоны обнаружил несанкционированную операцию майора Грибкова. Идентифицировал извлечение конфискованных активов СКА — магических ядер, ранг два и три. Разделил ядра: одни в кейсе, другие в самодельном мешке из моей куртки для лучшей сохранности. Объекты под охраной: Матросов Б. И., Мамонтова В. С., оба — аномальщики, корпус десять. При попытке задержания вступил в бой для защиты активов и предотвращения хищения собственности Службы. Был обездвижен магической атакой неустановленного типа со стороны майора Грибкова. Майор забрал одиннадцать ядер СКА и я потерял сознание. Очнулся после прибытия подкрепления…»
Хотел бы сказать, что я это выдал быстро. Да хрен там плавал. Пока Борис и Василиса «раскрывали души», я мял один лист за другим. Сначала написал на языке планеты Ксеркс и увидел это только в конце.
Новая попытка — застрял на первом слове. Ещё раз, снова у меня вышли какие-то наскальные рисунки, а не буквы. «Сука, твою ж…» — мысленно я ругался и старался не показывать виду, что у меня нихрена не выходит.
Матросов с Мамонтовой уже строчили по второму третьему листу, а я так и сидел с одним словом, которое у меня вышло: «Рапорт». Десять листов в помойку и я не продвинулся. Уже начал думать, чтобы попросить кого-то из них написать за меня, а я там подпись поставлю просто — крестик.
Но Титан во мне не сдался. Я начал медленно, буква за буквой выводить письмена. Поэтому и пришлось сократить всё своё повествование до очень короткого абзаца. Выдохнул и вытер пот со лба.