Они подняли головы, когда я вошёл. Увидели меня, замерли.
Секунда тишины. Потом лица изменились. Страх сменился злостью.
Василиса вскочила на ноги, руки сжались в кулаки.
— Ты… — прошипела она, — ты подставил нас, ублюдок! Знал, что нас ждут!
Голос сорванный, почти крик. Она шагнула вперёд, Борис схватил её за руку, удержал, не дал броситься на меня.
— Заткнись, — произнёс я холодно.
Голос ровный, без эмоций. Закрыл дверь за собой, прислонился к ней спиной, посмотрел на них обоих.
— Грибков на свободе, — продолжил я, не повышая голос. — Он сказал, что вы воры, а он герой, который вас поймал. Ему поверили. Вас посадят, сделают рабами и заберут твоё ядро, а потом найдут в камере с перерезанным горлом. Военные не любят свидетелей.
Тишина. Василиса замерла, кулаки всё ещё сжаты. Борис смотрел на меня, адамово яблоко дёрнулось, он сглотнул. Страх появился в глазах и вытеснил злость.
— Слова ничего не значат, но я никого не сдавал, — хмыкнул. — В корпусе или в СКА есть крыса, что сказала Грибкову, что мы выехали. Забыли? Удобно скидывать свои проблемы на других, да?
— Что… — начал Матросов хрипло, — что ты хочешь?
Оттолкнулся от двери, шагнул к столу, бросил на него две папки. Они упали с глухим стуком, пыль поднялась.
— Я хочу Грибкова, — ответил я. — Чешуя хочет Грибкова. Вы даёте официальные показания, что Грибков — ваш теневой заказчик, который пытался вас убить и забрать ядра.
Василиса схватила верхнюю папку, открыла. Глаза забегали по строчкам, лицо побледнело ещё сильнее. Борис потянулся ко второй папке, пролистал страницы. Руки задрожали.
— И нас посадят вместе с ним за незаконные вылазки⁈ — выдохнула Василиса.
Голос сорвался. Она смотрела на меня, в глазах отчаяние. Борис листал дальше, читал обвинения. С каждой страницей лицо становилось всё мрачнее.
— Я выбиваю вам полную амнистию, — сказал я просто. — Расследование против вас закрывают, все обвинения снимают. Вы свободны, продолжаете трудиться в корпусе номер десять с кристально чистыми делами.
Они замерли. Оба. Василиса держала папку в руках, смотрела на меня, не моргая. Борис оторвал взгляд от документов, уставился на меня. Недоверие на лицах, поиск подвоха. Молчали долго.
— Ты… — начала Василиса тихо, — ты шутишь?
— Не имею такой привычки, — ответил я.
Пауза. Они переглянулись. Борис покачал головой едва заметно. Василиса сжала губы. Оба сломлены, оба не верят. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Почему мы должны тебе верить? — спросил Матросов. — Ты из СКА. Ты привёл нас туда, где нас ждали. Ты…
— Если бы я хотел вас сдать, — перебил я, — вы бы уже умерли. Вы ещё живы только потому, что я вмешался.