И в это раз было по-другому. Проскальзывало что-то раннее, но сейчас в кровати с ней был не мальчик. Это был мужчина. Завоеватель. Покоритель. Сердце стучит, как бешеное.
Только начинаешь отходить, сбавлять, как он делает… Что-нибудь. И не банально, пошло лезет между ног или хватает за грудь. Один раз это был шёпот. В другой он, находясь сзади, развернул её к зеркалу и приподнял. Чтобы показать её, распятую в мужских руках.
И вообще никакого стеснения. Никаких робких вопросов. Он брал ее, когда хотел и куда хотел. А когда сам оказывался головой между ног, то и в этом случае, такое ощущение, он лишь хотел показать, что она ничего не может сделать.
Счёт времени потерян. Мир сузился до ощущений. До его рук, до его естества. Она словно плыла в тумане, не понимая, где находится. И вновь буквально вжимаются друг в друга веки, когда тело содрогается от…
… Лёгкий поцелуй на щеке.
— Добрых снов, туманная леди, — чуть ироничный, но тёплый голос.
Потом сквозняк от балкона. Анабела приоткрыла один глаз. Небо светлеет. Раннее утро.
«Победил. Вот только… — по губам женщины скользнула довольная и лукавая улыбка. — Кто проиграл, а, герой?»
И она провалилась в сон…
Особняк Каниони
Едва не нарвавшись при возвращении на охрану, Энтони кое-как взобрался в окно, заботливо оставленное им приоткрытым. Когда он ступил на пол в комнате, то ощутил просто опустошающую усталость.
— Ну? — процедил он. — Ты доволен? Проклятье… А ещё же бал…
Давя настойчивое желание немедленно упасть в кровать, Энтони разделся. Аккуратно повесил на плечики костюм. Цыкнул, увидев на штанине запачканное чем-то белым место.
Едва он оказался под одеялом, как буквально ухнул в сон…
… — Что? — Энтони приоткрыл глаза.
Звук повторился. А, это стук в дверь. Сколько времени? Парень дотянулся до часов, лежащих на тумбочке в изголовье кровати. Клацание при открытии крышки прозвучало как-то громко, даже заставило поморщиться. А часы показывали половину седьмого. И вряд ли сейчас вечер. Ну, и секундная стрелка стоит.
«Так надо заводить часики».
Снова раздался стук. Вежливый, негромкий. Энтони вздохнул.
— Слушаю! — ответил он.
— Господин! — тонкий девичий голос. — Госпожа Федерика просила сказать, что уже три часа дня!
— Я понял! — ответил Энтони. — Скажите, через полчаса спущусь!
— Хорошо!
Еле слышный и вскоре стихший звук шагов. Энтони сел на кровати. Потёр лицо.
— Н-да, — протянул он. — Рановато, похоже, нам в таких играх участвовать. Или, наоборот, уже поздновато?
Он усмехнулся. Память содержала заветную картинку. Свернувшаяся калачиком уснувшая, смертельно уставшая дама.