«О» — Энтони увидел неспешно едущий наёмный парокат.
Судя по тому, что извозчик цепким взглядом осматривает людей, идущих по тротуару, он ищет пассажира.
— Свободен?
Извозчик вздрогнул, когда рядом с ним вдруг появился хорошо одетый парень. Его лицо было полускрыто тенью от шляпы.
— Д-да. Да, господин, — кивнул мужчина.
— Отлично, — парень немедленно залез на пассажирское сидение. — Улица Бэйзинг.
Возможно, это было ребячеством. Или способом удовлетворить своё чувство собственной важности. Но заходить обычным способом Энтони не захотел. К тому же, а если его увидит дочь Анабелы? Зачем приобретать подобную славу? Может выйти немножко скандал.
Забраться на крышу дома через дорогу — это плёвое дело для подготовленного диверсанта. Даже шляпу снимать не понадобилось. Далее, полчаса наблюдений, под скрытом , естественно… И Анабела сама показала, где её комната. Она вышла подымить на балкончик. Этим, кстати, Энтони ещё посмотрел, что дама одна. А она запросто могла быть не одна, Анабела Леман — особа крайне любвеобильная…
… Анабела положила мундштук в специальную стеклянную подставку. И чуть улыбнулась, вспоминая сегодняшнюю встречу. Прошло сколько? Два года. Энтони Кольер стал более мужественным, взгляд уже мужчины, а не… развратного юноши. И уже не столь податлив.
«Надо же, в лагере».
Что-то, похоже, изменилось в его жизни. И поменялось сильно. От него буквально веяло уверенностью. А вот то, что он опять рядом с людьми богатыми — это ожидаемо.
«Испорченный мальчишка» — усмехнулась Анабела, садясь на пуфик перед трюмо.
Признаться, тогда, в столице… Ей захотелось после прибрать этого неплохо одарённого юношу. Останавливало только то, что и в его глазах она уловила опаску или даже страх. Но именно Энтони Кольер подошёл очень близко к тому, чтобы… Анабела Леман ощутила то чувство сытости , которое однажды она достигла… С тремя мужчинами. Не одновременно, конечно, это уже чересчур. Но подряд в один день. После того случая, подобного марафона она более не устраивала, ибо ощутила, что ещё раз и на её репутации можно будет поставить крест. Потому что она сорвётся. В неудержимый и безумный загул. А ей уже тогда было тридцать. И… Доченька. Ради Мари шлюховатая леди Анабела смиряла своё естество.
Шлюховатая… Анабела усмехнулась. Знали бы эти солидные и степенные дяди, как иногда развлекаются их молодые жёны. У многих бы мир раскололся. Взять хотя бы того же Энтони Кольера. Вот он мог бы рассказать немало историй, как кроткие, скромные девушки или строгие матроны, поучающие, как надо себя вести, превращаются в натуральных суккуб, когда покупают красивого мальчика.