— Дома обсудим, — бросаю, подставляя лицо под ветер. — Вернусь к Эмину с Аришей. Они вдвоем в кабинете.
— Да, я тоже побежала. Такси приехало. До встречи.
Все складывается так, как я себе не представляла. И, уверена, сейчас семья Бестужевых будет видеть меня как будущую жену Эмина. И все только потому, что у нас есть общий ребёнок.
Нет, я к такому раскладу не готова.
Меня пугает эта предопределенность. Пугает, что нашу историю будут рассматривать как черновик, который теперь, спустя годы, можно аккуратно переписать и поставить красивую точку. Но жизнь — не роман с хэппи-эндом по умолчанию. Это длинный, часто бессвязный текст, где главное — не финал, а честность каждого написанного дня. А я хочу писать свою историю сама, не оглядываясь на чужие ожидания и не становясь приложением к чужой сказке о примирении.
Глава 35
Передо мной моя дочь. Она совсем рядом. Ее нахождение напротив ломает привычный порядок внутри. Логика, выстроенная за годы, рушится под натиском одного-единственного факта — её существования. Всё, что раньше казалось важным, теряет смысл.
Я смотрю на неё. Маленькая ладонь, волосы слегка растрепаны. Она — моя главная причина, ради которой я должен измениться. Ради которой нужно учиться терпению и спокойствию. Ради которой нужно держать в узде всю злость, накопленную за эти годы.
Рассудок твердит: одна ошибка сейчас, и всё пойдет под откос. Никаких резких движений. Только расчетливость и контроль.
Касаюсь её волос, поправляю прядь. Меня пробивает ток. Я, который привык решать всё грубо, силой, сейчас боюсь дотронуться лишний раз. Слишком хрупкий момент. Один неверный шаг, одно чрезмерное давление — и хрупкая конструкция этого доверия рассыплется в прах. Большим пальцем провожу по её щеке. Сердце бьётся так, будто вот-вот ворвется наружу. Меня почти трясёт. Арина единственная за все годы жизни, рядом с которой я не могу контролировать свои эмоции. И это пугает. Стратегия, применимая ко всему в моей жизни, здесь не работает.
Вижу её взгляд. В этих огромных детских глазах столько немого вопроса, столько ожидания, что мне самому трудно выдержать. Она молчит. Моя девочка, которая, по словам Амелии, никогда не замолкает, сейчас только смотрит на меня. Как будто пытается прочитать в моем лице ответ на самый главный вопрос.
— Я могу тебя обнять? — голос едва выходит. Хриплый, срывающийся.
Она не говорит «да», не бросается ко мне, не задаёт лишних вопросов. Она просто кивает. Медленно. Мозг анализирует этот кивок: это не полное доверие, это пробный шар, проверка на мою искренность.