— Да, звони. Это настоящие схватки.
Эмин
Все было в порядке. Обычный четверг, рабочий полдень, мы в моем кабинете. Все нормально, пока лицо Амелии не исказила пугающая, незнакомая гримаса. Внезапный, глухой щелчок, о котором она говорила, кажется, раздался и у меня в голове, оборвав все мысли.
Паника, которую только что видел в её глазах, теперь пронзает меня насквозь. Открываю дверь, поддерживаю её под локоть. Походка жены меняется, становится осторожной, слишком замедленной, будто она несет что-то невероятно хрупкое. Что, в общем-то, так и есть.
В лифте она молчит, опираясь на стену. Каждая секунда тянется бесконечно. Я слежу за ее дыханием. Ровное, но с усилием.
— Ами?
— Все нормально, Эмин. Честно!
Она пытается улыбнуться, но это выходит криво. Меня рвет на части. Терпеть не могу свое беспомощное состояние. А ведь так хочется помочь, быть рядом, разделить с ней ее боль, которую она упорно пытается скрыть.
Завожу мотор. Руки дрожат, ключ еле попадает в замок зажигания. Только потом достаю телефон. Нахожу номер врача.
— Глеб Александрович, добрый день. Это Эмин. У Амелии начались схватки. Едем в больницу. Будем через двадцать минут.
Говорю все на автомате. Аж язык сплетается.
— Я тут. Жду вас.
Мне настолько хреново, что не знаю, как себя вести или что сказать Амелии. Что, черт возьми, я должен делать? Чувствую себя абсолютно беспомощным. То, что она сейчас чувствует, я не просто не представляю — это кажется чем-то запредельным. Но, клянусь, готов всю ее боль взять на себя, лишь бы не видеть, как ей больно. Лишь бы этот ужас ушел из её глаз.
— Как ты? — спрашиваю, бросая на жену быстрый взгляд на светофоре.
— Пока терпимо. Просто езжай.
Следующие двадцать минут, наверное, самые тяжелые за последнее время. Веду машину, но все мое внимание приковано к жене. К ритму ее дыхания.
— Как ты? — снова спрашиваю через пять минут. Не могу остановиться. На данный момент меня только это и волнует.
— Всё так же. Не отвлекайся на дороге.
Не могу не спрашивать. Это единственный доступный мне параметр для контроля ситуации. Не могу почувствовать ее боль, не могу ускорить процесс. Я могу только вести машину и задавать этот, наверное, такой глупый и бессмысленный для Амелии вопрос.
Но мне нужно знать, что она здесь, что она со мной.
Через каждые три-четыре минуты мой взгляд находит её в зеркале заднего вида. И вот, наконец, поворот к больнице. Высокое белое здание. Глеб Александрович уже ждёт — стоит у входа. Он машет рукой.
Врач открывает дверь со стороны Амелии ещё до того, как я выключаю зажигание.