Слышу позади шорох: Эмин добавляет что-то ещё в корзину. Мы молчим. Каждый думает о своем. Но выражение лица Бестужева настолько злое, что мне страшно что-то спрашивать.
Подходим к кассе. Я ставлю покупки на ленту и уже тянусь за телефоном… Однако он опережает меня. Быстро вставляет карту в терминал, даже не взглянув в мою сторону.
— Эмин… — тихо начинаю, но он лишь приподнимает бровь. Желваки на его скулах ходят ходуном. Я не осмеливаюсь продолжить. В машине скажу все, что думаю.
Карта пикает. Оплата прошла.
Мы выходим из магазина с тремя пакетами. Мой один — небольшой, два у Эмина — полностью наполненных.
Бестужев кладет их в багажник.
— И что это было? — спрашиваю, едва мы оказываемся в салоне.
— Что?
— Боже, да почему ты ведёшь себя так… ужасно?! Я просила тебя оплатить за меня покупки?
— Это всего лишь копейки, Амелия. Не зацикливайся.
— Эти копейки я могла бы оплатить сама! Господи, ну почему ты опять лезешь туда, куда тебя не просят? Опять ты врываешься в мою жизнь и…
— И? — перебивает жестко. — Хватит, Амелия, драматизировать.
Бросив на него ненавидящий взгляд, отворачиваюсь к окну. Весь оставшийся путь мы молчим. Лишь тихая музыка играет в салоне. Как я и предполагала, Эмин прекрасно знает адрес. Останавливает машину у старого здания, а потом выходит, открывает багаж. Я успеваю забрать свой пакетик, но Бестужев ловит меня за локоть.
— Это тоже твоей дочери, — говорит он спокойным тоном, уверенный, что я откажусь.
— Спасибо, но я взяла для дочери все, что ей нравится. Нам не нужны подарки от чужих дядь.
— Амелия, мне придется их выкинуть, — смотрит прямо в глаза. От его жестокости, злого выражения лица не осталось ни следа.
— Мне все равно.
Хватка такая сильная, что вырвать руку не могу.
— Амелия!
— Отдай своим, Эмин!
Взгляд в мои глаза, губы, шею… Эмин шумно сглатывает. А потом, выругавшись сквозь стиснутые зубы, смотрит куда угодно, только не на меня.
— У меня нет детей, — наконец возвращает на меня сканирующий взгляд.
Клянусь, будто тяжелый груз с плеч упал. Даже выдыхаю облегченно.
— Хорошо… будет подарок соседям. У них пятеро… Обрадуются.
Вру. Не знаю, почему испытываю его терпение. Я действительно не хочу… Относить все это Витаминке. Первая покупка от отца и… таким образом.
Бестужев не отпускает, сжимает крепче.
— Передай дочери, Амелия, — говорит он еще мягче.
Детский сад.
Помолчав минуту, я всё-таки киваю.
— Но это первый и последний раз, Эмин. Больше не смей так делать.
Наконец хватка на руке ослабевает.
— До встречи, — делает шаг назад.
— Всего хорошего.
— И тебе.
Я иду к подъезду. Но оборачиваюсь в последний момент. Эмин наблюдает за мной.. Заметив мой взгляд, делает пару шагов, открывает пассажирскую дверь.