— Ты просто побеседуй с ним. Если не получится, то не напрягайся и не вини себя. Поверь, я сделаю все возможное, чтобы убедить его, что жить можно и без всяких гадостей.
Смотрю на этого синеглазого мужчину с легкой щетиной и полными губами и думаю, как хорошо, что он вновь появился в моей жизни. Мне его так не хватало.
— Знаешь, Эмиль, хочу тебе кое в чем признаться.
Бестужев хмурится. Наклоняет голову набок и касается губами моей шеи. Того места, где бешено пульсирует жилка.
— Я тебя слушаю, — хрипло выговаривает он, скользя рукой к внутренней стороне бедра.
— Знаешь, когда дочке был год и два месяца… Она тогда впервые сказала «папа». После этого я сильно заболела. Не могла подняться с постели около трех недель. Благо, Дилара забрала нас к себе, потому что никто не стал бы ухаживать за мной. А присматривать за Эмилией уж точно. Она ушла в отпуск. Да, я поднялась на ноги. Но… Это, наверное, был один из самых сложных периодов в моей жизни. Мне так хотелось… Я прямо мечтала, чтобы ты вернулся. Но… — грустно усмехаюсь.
Эмиль отстраняется, внимательно разглядывая мое лицо. Его глаза блестят. Как они обычно блестят от слез. Он гладит мою щеку и вытирает влагу с лица, не проговаривая при этом ни слова.
Просто смотрит. Слушает мой рассказ, который разрывает мне душу.
— И после возвращения в дом Глеба я как-то случайно стала свидетелем разговора отца с Салтыковым. Не знаю… Возможно, это был знак судьбы. Возможно, мне нужно было воспользоваться этой информацией по полной. Встать перед тобой и сказать, что у нас родилась дочь. Но я этого не сделала… Глеб говорил, что ты приехал в Россию. Что часто бываешь в компании Байдасарова. Я однажды проезжала мимо. Даже припарковала автомобиль. Хотела подняться к Теоману. Задать ему пару вопросов, расспросить про тебя. Но я не смогла. Потому что вышла из машины и увидела тебя… С другой. Ты открыл дверь внедорожника, пригласил ее сесть…
— Арин…
— Не перебивай, пожалуйста. Дай рассказать до конца.
Шмыгнув носом, как маленькая девочка, я качаю головой. Слезы текут и текут. А в горле стоит ком. Я помню тот день так отчетливо. Тогда во мне что-то сломалось. Второй раз в этой жизни. Смотрела, как мой Эмиль… Как мой любимый Эмиль обнимает другую, целует ее… И потихоньку сходила с ума.
— Я просто поняла, что не смогу. Что в любом случае я проиграла. Ты был чужим мужчиной, не моим. Я не имела права подойти. Потому что подумала… Подумала, что ты сумел забыть прошлое и начать все с чистого листа. Не имела права ломать твое счастье. Именно так считала. А еще я побоялась… Что Глеб снова будет угрожать мне. Теперь дочерью. Я села в машину и уехала обратно. В висках так и звенело: «Папа… Папа… Папа…»