Внутри кто-то словно топает ногами. Маленький и злой. Проклятые Валар, кричит он. Заворожили Свет! Заколдовали Камни! Мы все сделали правильно! Мы все сделали! Он наш! Почему так больно? Почему? Проклятые Валар! Проклятый Моргот!
Он-снаружи просто смотрит.
Он не бьёт кулаком по земле и не кричит. Не надо будить Маглора.
Просто встаёт и тихо идёт прочь.
Он, Маэдрос, уже принес брату все несчастья, какие мог. Уводил за собой раз за разом. И в этот последний… Он будет последним.
Земля покрыта трещинами. Из них идёт вонючий дым. Дышать становится труднее. Мысли путаются. Лишь одна стучит, как колокол и все время с ним.
Все было напрасно.
Мысленный крик Маглора застигает его среди дымов. В голове чуть проясняется. Дышать трудно. Запах серы заполняет все вокруг, глаза слезятся.
«Не ходи за мной. Больше не ходи, — приказывает он. — Не смей. Я уже завел тебя. Не ходи за мной».
Свет Камня пробивается сквозь дым и вонь. Сливается с алым сиянием впереди. Оно рвется из трещин в земле — огромных разрывов, не похожих на прежние.
Жжет руку Свет.
Жжет земля сквозь подошвы сапог.
«Не ходи за мной».
Он закрывает спутанные мысли намертво. Дым жжет горло. Выворачивает лёгкие кашлем.
Край земли все ближе.
Свет Истинный и подземный чудесно сливаются между собой…
… Маэдрос открыл глаза. Он больше не был там целиком, как в грёзах. Не задыхался и не рассыпались его мысли. Не отстранялся в последний миг.
Казалось, он смотрел со стороны на то, что было однажды. Память не жгла его огнем, не врывалась в легкие дымом, не охватывала со всех сторон. Он больше не тонул в ней. Он здесь. Она там. Она есть.
Часть мира, вздрогнув, заняла причитающееся ей место. Перестала быть выжженной дырой, пробитой внутри. Сделалась мозаикой, гобеленом на стенах покоев мертвых.
Он мог коснуться ее — но по своей воле. Не по ее.
Привычно и успокаивающе ныла рана в бедре, и он переложил ногу поудобнее. Снова ощутил шуршание соломы под покрывалом и прикосновение грубой ткани к коже.
Маглор стоял к нему спиной у кровати Курво и осторожно поил брата настоем. Непривычный запах чуть щекотал нос. Оба окна были подняты, и небо за ними светлело.
— Я здесь, — откликнулся Маглор, не оборачиваясь.
— И я здесь, — согласился Маэдрос.
Эпилог
К ним пришли на следующий день после выборов мэра. Странно темнокожий и курчавый, словно ягненок, мужчина, которого здесь не видели среди посетителей, сообщил, что «уважаемого мистера Фэйнора-старшего» приглашает к себе на обед «уважаемый мистер Роберт Джонсон, новый мэр». Пришлось даже переспросить, потому что Маэдрос ещё не привык к местной манере сокращать имена.