— Покажите руку, — потребовал он. Насмешливость, еще минуту назад присутствовавшая в его голосе, исчезла.
Я подняла ладонь, молясь богиням, чтобы она не дрожала. Но Девы остались глухи, кисть ходила ходуном, совсем как в тот раз, когда я впервые осознанно собрала зерна изменений. Государь коснулся моих пальцев, заставил разжать кулак. Боль легкой птицей пробежалась по суставам и свила гнездо в центре ладони.
— Хм… — Он дотронулся до припухшей кожи, и на ней тотчас проступили три яркие точки. — Значит, мне не показалось. Обещание богиням? Когда вы успели?
— Сразу после праздника Рождения Дев.
— И чего наобещали?
— Милорд, я не думаю… не могу…
— Не хотите говорить — не говорите. Вы собираетесь выполнить обет? — Он посмотрел мне в лицо, а я поразилась, какими светлыми стали его глаза, почти прозрачными.
— А как иначе? Все будет, как прикажут Девы. — Я опустила взгляд.
— Что-то не слышу в вашем голосе энтузиазма. — Князь накрыл мою руку своей.
Интимный жест, неприличный. На воспаленную кожу тут же пролилась прохлада, и я выдохнула от облегчения. А потом едва не закричала, судорожно вырвав ладонь из его руки.
— Милорд, что вы делаете? Так нельзя, эта магия запрещена! За это отлучают от силы и надевают рабский ошейник! — Я попятилась, с ужасом глядя на Затворника. Князь нарушил завет богинь? Невозможно! Может, я еще сплю и это просто кошмар?
— Кому? Вам? Или мне? — Кажется, вопрос его даже развеселил. — Не переживайте, леди Астер, все, что происходит в зале стихий, — остается в зале стихий. Если, конечно, вы не сдадите меня совету Академикума!
— Не… Нет.
— Жаль. — Снова разочарование в голосе. — Это было бы забавно.
— Я могу идти, ми…милорд?
— Я знал того, кто нарушил данную богиням клятву, — произнес он, заставив меня замереть в замешательстве.
— Вы шутите, милорд? — спросила я и вдруг поняла, что очень хочу зажать уши и убежать. Чтобы не слышать того, что он сейчас скажет. Не знать, как можно нарушить обет. Потому что если я это узнаю… Не удержусь на краю, шагну в бездну. И хорошо, если одна, а не с отцом и братом, за жизнь которых расплатилась.
— Отнюдь. Самое интересное, что вы тоже его знаете. Того, кто перед лицом богинь поклялся хранить эти земли, а потом предал своего сюзерена. Первый Змей — ваш предок. Предал и даже смог заплатить назначенную цену.
Князь не сказал ничего нового, о предательстве Змея знали все. Но никто никогда не рассказывал мне эту историю так… Так странно и неправильно. Правитель говорил очевидные вещи, но в его устах они обретали совсем иной смысл.
Государь просто поставил мне в пример поступок Первого Змея.