Кто-то из воев робко ответил, а затем послышался еще чей-то ответ, а потом плотину словно прорвало и, вставая с колен, все загомонили.
— Конечно, Высокопреосвященный Владыка.
— А как же.
— Да неужто мы против.
Тарсий, наконец, отошел от оцепенения и так же, как митрополит, поднял руку, но только чтобы махнуть ею и крикнуть:
— А ну, вои! Освободите место для Высокопреосвященного Владыки!
Вои снова загомонили и начали расходиться в стороны, уходя дальше по стене, а митрополит и епископы двинулись к зубцам, чтобы своими глазами посмотреть на приближающуюся бурю. И вскоре зазвучал глубокий бас Высокопреосвященного Владыки, что как гром разносился во все стороны и слышен был издалека.
— Да воскреснет Бог, и рассеются враги Его, и пусть бегут от Лица Его все, кто ненавидит Его. Как исчезает дым, пусть исчезнут; как тает воск от огня, так пусть погибнут бесы перед лицом любящих Бога и осеняющих себя крестным знамением…
Каждый раз, когда митрополит осенял себя крестом, за ним повторяли все остальные. И после очередного животворящего креста Тарсий отошел к внутреннему краю стены и заглянул через него. Там, внизу, у подножья стены колыхалась толпа, будто трава в поле от ветра. Их лица были обращены вверх, туда, откуда доносился голос митрополита. Он был слышен даже им, так как всякий раз, вместе со всеми на стене себя осеняли крестом и люди внизу, запуская волну, устремляющуюся по улочкам к центру города. Именно это проняло Тарсия до глубины души, и он почувствовал благодать, что наполняла его изнутри.
Так продолжалось почти четыре часа, без отдыха и перерывов, пока ураган не приблизился почти вплотную. В этот момент Тарсий уже не слышал митрополита, так как вой ветра до боли врезался в уши. А пыль, комья земли, деревья и все, что ураган подобрал по пути, проносились перед глазами сотника, когда эта стена надвигалась на стену каменную. Несмотря на это, никто не отступил, и молитва продолжалась. Только когда ураган, казалось, коснулся стены города, все, не сговариваясь, отшатнулись назад и, не будь позади пропасти, наверняка побежали бы.
И внезапно, словно чудо какое, замерцал чаровый барьер города, и стена бушующей стихии начала медленно на него наползать. А все, кто собрался на стене, в изумлении крутили головой, впервые наблюдая проявление очертаний всего купола, защищающего город. А тем временем ураган не останавливался и двигался дальше, пока та часть городской стены, где находился Тарсий, не оказалась внутри.
Буря пошла дальше, все больше обхватывая город, но зато вой стал постепенно стихать, только вот чего ждать, никто не понимал. Потому что видимый изнутри вращающийся диск из облаков, что накатывался на Старград, не располагал к мыслям, что беда обошла стороной.