— Я за них боюсь, — Скрипач помрачнел. — Как бы они не подставились. И Данил, и девушки точно не спят, ну, по крайней мере, они осознают сам факт обмана, а это, как ты можешь догадаться, опасно. Как бы им тонко намекнуть, чтобы поменьше болтали?
— Данил не дурак, думаю, сам сообразит. Зоя тоже. Вот на счет Вари у меня сомнения, — признался Ит. — И на счет группы, с которой мы ходили к Шестопалову. Я им не верю.
— Аналогично. Будем смотреть, в общем. Ну что, пошли в народ? Потусуемся, и послушаем, что и как?
В коридорах «Велеса» царила странная атмосфера, которую Скрипач назвал «унылое оживление». Всем было понятно, что произошло нечто экстраординарное, но при этом никто не знал настоящей правды, и пытался для себя как-то осмыслить и притянуть к подобию правды то, что было только что озвучено.
Тут, на «Велесе», действительно не было дурков и дур, что верно, то верно. И абсолютное большинство понимало, что версия, которую им только что предложили, не может быть рабочей по определению. Никак. Версия не соотносилась с нормальным логическим построением, она была абсурдна, нелепа, она никак не могла быть настоящей. Ну не может, просто физически не может маленькая кошка за пять минут съесть огромного быка, не может муравьишка растоптать слона, не может незакрытый кран в ванной стать причиной всемирного потопа, не может годовалый младенец поднять груз весом в тонну, не может ни с того, ни с сего загореться лёд, не может из ниоткуда возникнуть материя, и не может тяжелая дверь, лишенная механизма, позволяющего ей мгновенно закрыться, это сделать; этого всего не может быть, потому что не может быть никогда. А сейчас им всем сказали, что именно так и было. Кошка съела быка, младенец поднял тонну, муравьишка растоптал слона, а дверь свихнулась, и захлопнулась, убив на месте их коллегу. Не может, но может. Да, вот так. Им, этим людям, отнюдь не глупым, сейчас предлагалось поверить в невозможное, мало того, им предписывалось принять это невозможное, как данность, и это не подлежало обсуждению. Мы сказали, что это вот так, значит, оно вот так и есть.
Разум склонен сопротивляться подобным вещам, но он не может делать это бесконечно. Нужен какой-то компромисс, потому что если ты вынужден верить вот в такое, в определенный момент разум просто не выдержит, и что будет дальше — никому не известно. Да, возможны обходные пути, когда ты говоришь одно, а думаешь другое, но и это тоже нельзя делать до бесконечности, потому что двоемыслие рано или поздно приведет твою бедную голову к поистине ужасающим последствиям. Иту и Скрипачу сейчас только и оставалось, что мысленно сочувствовать людям, оказавшимся в столь незавидной ситуации.