Эйс похолодел, поняв, что она хочет сделать.
– Сэйбел, не лезь! – завопил парень. – Он тебя сожрёт!
Но она не слышала. Она стояла над медведем – его бока тяжело вздымались, а лапы слегка подрагивали. Глаза – тёплые, тусклые, как у старого человека, морда – взъерошенная, с царапинами.
И вдруг она поняла: он не зверь. Он – житель. Существо, которое обитало здесь, пока они не пришли.
Сэйбел опустилась на колени. Неон, стекло, чипы – всё, что они знали. А здесь другой мир, застывший во времени: чистая, девственная природа, жизнь, свободная от гнёта прогресса. А они принесли с собой смерть.
«Неужели это всё, на что мы способны? Неужели удел человечества – уничтожать всё, к чему оно прикоснётся?»
Она протянула руку: не трогать, не гладить – просто коснуться холодными пальцами тёплого воздуха у влажного медвежьего носа.
– Сэйбел, – тихо позвал Киллиан, незаметно подошедший сзади. – Я стрелял в режиме оглушения. Он очнётся через несколько часов.
– А если нет? – глухо спросила она.
– Тогда я убийца, – он понурился, вспомнив, что у медведей, как говорят, слабое сердце.
Сэйбел взглянула на него через плечо:
– Нет. Мы убийцы.
Эйс со дна оврага хотел возразить, что он не при делах, но ощутил стыд от одной мысли, что сможет сейчас пошутить. И от того, что чувствовал себя виноватым, хотя и сам не понимал, за что.
Чёрная жижа подступила к самым губам, и Сэйбел едва не стошнило, когда она представила, что в следующий миг эта гадость хлынет ей в рот.
Но вдруг – скрип и лязг цепей. Под ногами появилась твёрдая основа и медленно подняла всех троих над поверхностью. Решётка, закрывающая всё болото, с прорезью для четырёх огромных шестерёнок по краям, которые работали как подъёмный механизм. На противоположном берегу – небольшой решётчатый выступ-причал с массивным рычагом, на котором всё ещё лежала ладонь женщины: в сапогах до колен, встречающихся с подолом юбки, и полевой штормовке, по виду плотной, как брезент. Светлые волосы забраны в небрежный пучок, непослушные пряди спадают на лоб, а в свете вспыхнувшего прожектора – яркие голубые глаза с насмешливым взглядом. Не тревога, не ужас от вида перемазанных грязью чужаков, которых она только что спасла от смерти, а неподдельное веселье, словно они были клоунами.
– Чего застыли, идите сюда! – крикнула она, жестом зовя на выступ, ведущий к калитке.
Ни у кого из спасённых не было причин не послушаться.
Они вышли за калитку: поле, туман, огни домиков ярдах в пятисот, а прямо у забора – грузовая электротелега с передней частью как у мотоцикла и открытым кузовом с откидными бортиками.