— Не подменили, — опустил я на него взгляд. — Просто мозги работают. Эти ушедшие — не наши. А чужие нам нахрен не нужны.
Гоша почесал затылок. Вздохнул.
— Ну да. Наверное. Но… — запнулся он, — Незя ж вот так стоять и зырить, как они валят.
— Тони! — голос был знакомым и злым.
Кьярра неслась ко мне со скоростью спринтера на мировом чемпионате. Рыжие волосы растрепались, глаза горели. За ней пытались угнаться Оди и Фоди.
— Тони! — Кьярра едва не врезалась в меня, ткнув пальцем в грудь. Больно, между прочим. — Какого хрена⁈
— И тебе привет, — сказал я. — Тоже рад тебя видеть.
— Не ёрничай! — она снова всадила палец в мой корпус. — Ты вообще понимаешь, что произошло? Ушли шестьсот с лишним наших! Почти половина!
— Я видел, — сказал я. — Потому и выпустил.
— Ты… — она на секунду потеряла дар речи. Потом шумно и тяжело выдохнула. — Они напуганы! Их надо было остановить!
Повернув голову, посмотрела на братьев.
— А этих — держать подальше! — яростно продолжила девушка. — Отхнарить и засунуть в самый дальний угол! Нахрена при всех про некромантию рассуждать?
Оди поправил очки и виновато кашлянул.
— Мы обязаны принести тебе глубочайшие и искренние извинения, Тони, — начал он церемонно. — За то, что катастрофически недооценили скорость социально-психологической консолидации группы и пропустили критический момент.
— И за то, что мы не зафиксировали процесс формирования протеста на этапе её первичной кристаллизации, — подхватил Фоди, чуть наклоняя голову. — Это был провал, Тони. Отсутствие релевантных маркеров в поведенческой матрице.
Я с интересом посмотрел на них. Поочерёдно оглядев каждого.
— Вы в Обсерватум не заходили случайно? Или ещё куда? — уточнил я. — Больно уж говорите странно. Чудесатее обычного.
— Констатация верна, наш друг, — признал Оди, и в его голосе прозвучала неподдельная досада. — Мы, как бы это корректнее выразить… допустили небольшую оплошность при поглощении информации из артефакта.
— Сбой носил комплексный характер, — согласился Фоди. — С глобальными последствиями для нашего общения, друг. И экстраполяцией на всё остальное.
Не успел я осознать и охренеть, как снова заговорила Кьярра, махнувшая рукой в сторону ворот.
— Знаешь, что самое охренительное? — поинтересовалась она, подойдя вплотную ко мне. — Нас уже называют предателями. Тех, кто поддерживает тебя и хочет остаться. Ренегатами. Дезертирами.
А вот это уже неприятно. И чревато куда более серьёзными последствиями, чем минус шестьсот цвергов.
— В какой именно сети? — уточнил я.
— Везде! — поморщилась она. — От Агоры до Хором! Только что видео выложили. Вот!