– Я вспыльчива. И капризна, – предупредила так, будто мы встретились впервые и обсуждали помолвку, заключенную родителями без нашего согласия.
– Очень на это надеюсь, – хохотнул генерал. – В моей службе все довольно строго и однообразно. Хотя это и не делает ее простой. Так что ваши проявления характера… те из них, что вы так умело сдерживали годами, меня вовсе не пугают. Капризничайте, вредничайте там, где это можно. Я уверен, что у нас с вами не возникнет разногласий в сложных вопросах. Вы слишком умны для этого. А что касается остального… Я согласен на все. Даже если вы захотите полностью сменить крышу моего поместья или выкорчевать весь сад. Делайте то, что вам угодно.
Я все смотрела на улыбающегося мужчину и пыталась сравнить его с тем, диким образом, что видела в его спальне в поместье. Передо мной стояло словно два разных человека. И этот нравился мне куда больше.**
– Вы хотите принять ванну? – когда перед нами выставили закуски, неожиданно спросил князь.
Я вздрогнула и подняла на него взгляд, едва не выронив кусочек рыбы. Вопрос был задан просто и спокойно, но я чувствовала, что за ним кроется многое. Чжан Рэну не нужно было говорить вслух, но я и без того понимала, что эту ночь я проведу с ним в одной постели. И в этот раз все будет иначе, не так, как в предыдущие два.
– Ваши раны уже затянулись? – игнорируя вопрос, поинтересовалась в свою очередь.
– Я достаточно восстановился, чтобы уделить вам должное внимание, – хмыкнул генерал, глядя на меня из-под ресниц. Темные глаза сверкали, и я почувствовала, как тело начинает трепетать.
Он не прикасался ко мне, только смотрел, но ощущение было такое, словно меня слегка поглаживают по плечам.
– Так что с ванной? – не дал мне увильнуть князь, улыбаясь все шире. Кажется, ему пришлась по душе моя нынешняя реакция.
– Благодарю. Я помылась в своих покоях, а два раза за день купаться даже для меня чересчур. Особенно после времени, проведенного в степях.
– Там особое отношение к воде.
– Как и ко многим другим вещам, – я все же попробовала рыбу, хотя голода больше не ощущалось. Точнее, это был голод другого толка. В шатре я почувствовала, каким нежным и внимательным может быть этот мужчина, а теперь, когда на меня больше не давили чужие тайны, когда я была спокойна, все могло и вовсе получиться великолепно.
Князь ничего не ел, только наблюдал за мной, словно тигр перед прыжком, зная, что добыча уже попалась. Мне было трудно проглотить даже первый кусочек, а чем дальше, тем есть было сложнее, под этим внимательным, выжидающим взглядом.